- Знаете, почему я вам не плюнула в лицо? Вы - не враг. Вы как крыса, подбирающая объедки. - Слова Фольвед жгли раскаленным железом, Фольвед не смогла бы оскорбить сильнее, даже плюнув при всех барону в лицо. - Подобрали сапоги моего мужа, подобрали его меч, хотите подобрать его жену и детей... Будь он жив, может, вы бы и объедки за ним подбирали?
Тьерри побагровел - но в первый миг не нашелся, что сказать. Чем Фольвед немедленно и воспользовалась.
- Штаны вон Эгинаровы нацепил, - грустно усмехнулась она. - А вот под штанами совсем не то, что у Эгинара...
- Да я тебя в куски изрублю! В порошок сотру, в Крамар продам!!!
- Конечно, женщину-то многие изрубить могут. А попробовал бы ты мужа изрубить, да не вдесятером на одного, а один на один.
- Так я его и убил!
- Ага, стрелой из-за куста? - Фольвед понимала, что погибла, теперь оставалось только сказать ему в лицо все, что думает - и умереть. Но что он сделает с детьми?! Да что горевать, теперь уже ничего не исправишь. - И еще этим гордишься? Дожила же до позора, ко мне такое вот сватается!
- Да я твой выводок в вашей же норе сожгу - как барсуков, выкурю! - рявкнул Тьерри. Но замолчал, потому что придумал кое-что поинтереснее. - Значит, так. Что ты там думаешь, неважно. Здесь ничего не будет против моей воли. Но скоро время выплаты дани, и я знаю, что платить тебе нечем. Ты ничего не носишь на мельницу Нэтака. Через неделю ты ко мне придешь и сама попросишь взять тебя в жены.
- С какой это радости? - уперла руки в боки Фольвед. - Я предпочту броситься в омут.
- А с такой, что если не придешь, в счет долга я выгоню тебя из дому. А твои дочери - уж ты мне поверь! - окажутся у скупщиков рабынь. Знаешь, в кого они превращают девушек? Думай, решай.
И, не глядя больше на онемевшую от горя Фольвед, вышел за дверь. А вдове пришел черед задуматься, что делать, чтобы спасти детей и спастись самой от позора и расправы. Она бы согласилась просить прощения у Тьерри, согласилась исполнить все прихоти развратника - если бы знала, что ее детям никто ничего не сделает, и они вырастут такими, как отец. Но она догадывалась, что Тьерри просто хотел заполучить новую девку для забав. Даже хуже того - им двигало стремление возвыситься над покойным. Когда понимаешь свою никчемность, лучшее средство от тоски - растоптать память о ком-то достойном. Такие не верят в сказания о древних героях, считая, что не было мужества, любви и самоотверженности, а была глупость, жадность, низменные желания. Каждый судит по себе... На следующий день после того, как у них родится сын, Тьерри вышвырнет детей Эгинара на улицу... в лучшем случае. Может ведь и еще какую гадость придумать.