– Разочарованы?
Ослепила вздыбленная копна огненно-рыжих волос. Пришлось призвать на помощь васильковые глаза Софьи Петровны, чтобы побороть внезапно подступившую слабость. Так хороша была мадам Гильотон. Честно говоря, насколько хороша она была, Родион разобрать не смог, потому что ощутил от стройной женщины такой неудержимый порыв плотского желания, что... Трудно объяснить, как такое возможно. Женщина в глухом черном платье не делала никаких соблазнительных движений, не показывала ножку, не манила пальчиком, и тем не менее... Следовало иметь кованую выдержку, чтобы не думать только об одном. Ну, к счастью васильковые глазки были на страже.
Видимо, зная свою силу, мадам Гильотон бессовестно рассматривала гостя.
– Сколько мне дадите?
Голос ее проникал куда-то в солнечное сплетение и тянул за собой.
Родион заставил вспомнить холодное тело Авроры и стеклянную улыбку Паши. Наваждение пропало. Чиновник полиции был во всеоружии и смог даже составить мгновенный портрет.
– Около двадцати пяти, – невежливо ответил он женщине.
Мадам Гильотон печально улыбнулась:
– Спасибо за комплимент, мне девяносто пять.
Для такого дряхлого возраста барышня, на удивление, неплохо сохранилась, наверняка заметил бы Лебедев, и добавил бы еще кое-чего о применении таких исключительных форм. Но Ванзарова интересовало другое:
– Откуда знаете меня?
– Видела вас во сне...
– За что такая честь?
Рыжая мадам в черном легла на кушетку, приняв довольно соблазнительную позу, прикрыла глаза, и сказала:
– О! Вы еще не знаете своей силы... Я хочу узнать вас получше...
Появилась папироса в мундштуке. Не открывая глаз, она прикурила от подсвечника, затянулась и выпустила изящную струйку дыма.
– Я вижу, вы поступили в департамент полиции два года назад...
Родион бесцеремонно уселся в единственное кресло, и стал терпеливо выслушивать монотонный, тягучий голос. Как ни странно, но мадам знала о его биографии много, слишком много, но несколько однобоко, словно пролистала личное дело в канцелярии департамента.
– Вижу участок... – сказал она и резко открыла глаза. – Туман, дальше не могу пройти.
Осталось предположить, что и тут пристав постарался: напустил такого, что и бедной ясновидящей не пробраться.
– Если вы так хорошо обо мне осведомлены... – начал Ванзаров, но его одернули.
– Я вас не знаю, мне говорят высшие силы... Я лишь слепая, которую ведут куда-то... Когда-то давно, в детстве, в нормандской деревушке, где я родилась, я впала в летаргический сон. Никто не мог пробудить меня двое суток. Но когда очнулась, то стала видеть картины будущего и прошлого. Они приходят ко мне, стоит лишь закрыть глаза... – дама стряхнула пепел демократично на пол. – ... Никто не знает, что это такое. Мой феномен изучали выдающиеся доктора Шарко, Ришар, Дебе, даже сам профессор Эленбург пытался разгадать эту тайн. Но все напрасно. Возможно, потому, что я происхожу из рода Стюартов... Мой дар – это мое проклятие. С ним так тяжело. Когда я предсказала Наполеону III поражение при Седане, он высмеял меня, а потом просил прощения со слезами. И так было со многими. Турецкий паша обещал отрубить мне голову, если предсказание о Балканской войне не свершится. А потом осыпал золотом и наградил турецким подданством. И вы не верите в мой дар...