Хотелось пить, хотелось курить. Хотелось понять — где он? И как сюда попал? Леха начал искать сигарету, но в карманах было пусто… Где-то совсем рядом равномерно отбивал время будильник. Если не шевелить головой… то ничего. А сколько времени? Часы были на руке, но рассмотреть без света ничего нельзя. Из черных проемов основательно тянуло холодом, и он догадался, что это окна… С улицы проникал слабый свет. Оконные проемы без стекла… даже без рам. Похоже на заброшенную казарму… Болит голова… Похоже, ему дали чем-то тяжелым по затылку. А, дошло… ограбили. Через минуту он понял, что это не так — и бумажник и документы были на месте. Не из-за сигарет же с зажигалкой его вырубили.
Потихоньку перестали плавать круги перед глазами. Он встал. Медленно, держась за стенку, но все-таки встал. Надо отсюда выбираться… Осторожно ощупывая ногой пол, Леха медленно двинулся вдоль стены. Однажды ему послышался человеческий голос, но разобрать слов и определить направление он не смог. Минуты через три, или через час, он выбрался на улицу. Моросил дождь. Капли падали на разбитое, окровавленное лицо, принося облегчение… Метрах в двадцати, за грудами мусора, битого кирпича, досок, виднелась арка. В свете уличного фонаря она выделялась светлым проемом… Где же все-таки я? Дурдом… Он побрел к арке. Упал по дороге. Снова накатила боль. Ладно-ладно, я осторожно. Наконец вышел на улицу. В свете фонаря посмотрел на часы. «Командирские» показывали без двух двенадцать. Полночь, значит… дела!
Пробираясь по мусору под аркой, Леха не заметил прижавшегося к стене человека. Человеком был Петрович — один из разведчиков господина Шалимова. Он проводил Птицу внимательным взглядом. Значит, не добили, решил Петрович. Впрочем, грязный и окровавленный человек двигался нетвердым шагом и вполне мог оказаться обычным синяком или бомжом… Как бы там ни было, но чемоданчика он не выносил. А Штирлиц направил Петровича именно на поиски чемоданчика Дуче.
В 23:59 посланец Штирлица проник во двор старого заброшенного дома, откуда только что вышел Птица.
* * *
Семен Ефимович Фридман бросил взгляд на часы. Ровно через минуту прозвучит первый аккорд великой тротиловой сонаты. Или фуги… или чего там еще? Неважно… «Ваши условия приняты», — сказала Баконина. Терминатору казалось, что он видит медленное сближение часовых стрелок и движение маленьких пластмассовых шестеренок в корпусе китайской разовой поделки… Он прикрыл веки.
…Втроем они быстро пересекли захламленный двор: Птица, за ним Дуче, за ним Прапор. Прапор, придурок, так и нес в руках бутылку водки. Они вошли в дом. Скрипел под ногами строительный хлам… В доме Семен включил фонарик. Узкий луч света выхватывал доски, битый кирпич, рваный кирзовый сапог…