— Малькольм, — со вздохом сказала она, пока силы ее не покинули, — я тоже тебя люблю. И я знаю, что ты меня любишь не только на словах, но и на деле. Сегодня мне нужно, чтобы ты показал, как сильно ты меня любишь. Чтобы ты подождал.
Он закрыл глаза и коснулся ее лба своим. Серена наблюдала за тем, как он обуздывает свое желание. На ее лице отразилось раскаяние — она снова заставила его пройти через это.
— Знаешь ли ты, как мне сложно держать руки подальше от тебя? С каждым разом все труднее и труднее. И это не шутка.
Серена нервно хмыкнула.
— Прости. Я бы тоже хотела заняться с тобой любовью.
Его рука на ее талии напряглась.
— Скажи-ка мне кое-что. Ты все еще сравниваешь меня с ним?
Грудь Серены вздымалась. Как только можно было так истолковать ее слова?! Ее голова поникла.
— В некотором смысле да. Мы занимались… любовью… лишь однажды. А затем все пошло просто ужасно. Но ты должен знать, Малькольм, «он» для меня больше не существует. Есть только ты.
Он кивнул, снял Серену с колен, встал и положил ее в гамак, сделанный из пледа. А когда она уютно устроилась в этой колыбели, он поцеловал ее в губы.
— Как бы я хотел быть у тебя первым. Тогда бы ты была навсегда связана со мной, а не с каким-то ублюдком, который разбил твое сердце.
У нее сжалось сердце. Когда Малькольм лег на устланную мхом землю, она поняла, что он прав. Она действительно связала себя крепкими узами с Беном. В нетерпении познать удовольствие, известное другим женщинам, она упустила прекрасную возможность навсегда связать себя с Малькольмом. Раскаяние в содеянном посетило ее с той же силой, как в тот день, когда Бен сказал, что между ними все кончено.
Свернувшись клубочком в черном шерстяном гамаке, вдыхая пропитавший его запах Малькольма, Серена мужественно боролась со слезами, пока не заснула.
Ее разбудил щебет ночных птиц. Серена открыла глаза и увидела, что пламя костра едва теплится. Рядом, на полу из мха, мирно спал Малькольм.
Она бывала на роскошных балах с танцами, угощением, салонными играми. Она бывала в операх, галереях, в домах английских аристократов. Общалась с самыми умными и эрудированными людьми в мире. Но все это не шло ни в какое сравнение с простой возможностью наблюдать за тем, как спит Малькольм.
Она вылезла из гамака, неслышно ступила на землю. Малькольм спал крепко. Тело лежало неподвижно, грудь равномерно вздымалась и опускалась.
Она посмотрела на его лицо. Сейчас, когда она выбралась из гамака, она могла рассмотреть его более детально. Луна ласкала его щеку, в ее свете черные волосы Малькольма казались голубыми. Густые брови бросали тень на веки, но та не могла скрыть красоту его длинных ресниц.