приоткрывая мелкие ровные зубы, но оскал этот мало походил на улыбку. Все мое тело свело от липкого, рвущего сознание страха. Человек вдруг протянул вперед кулак в блестящей черной кожаной перчатке:
— Ты это хотела спрятать?
Он разжал руку и захохотал так, что дрогнули стекла на окнах, а из кулака посыпались, звеня и сверкая, кровавые бриллианты. Не в силах оторвать от них глаз, я каким-то шестым чувством поняла, что черный человек сейчас схватит меня, поэтому рванулась что есть сил.
— Боже мой, что с вами, Алья? — услышала я в тот момент, когда со всего размаха ударилась грудью о стоящую у кровати тумбу.
Тяжело дыша, я открыла глаза и, сообразив, что это был всего лишь кошмарный сон, застонала.
— Что случилось? Вас избили? — Голос Антуана был полон ужаса, я, перепугавшись, что он поднимет на ноги весь отель, резво вскочила с пола.
— Все в порядке, что вы! — заторопилась я, судорожно хватаясь за его руки.
Я испытала огромную радость оттого, что это был всего лишь сон, и с умилением смотрела на перепуганного француза.
— Милый Антуан, — едва не прослезившись, бормотала я ему. — Если бы вы только могли представить, от какого кошмара меня спасли! Наверно, вы стучали в дверь, а мне снилось, что стучит оконная рама!
— Я так долго стучать, Алья! — Антуан принялся взволнованно размахивать руками, видно, решив, что одних слов здесь недостаточно. — Стучать, стучать, а вы не открывали! Но я слышал ваш голос! Вы что-то крикнули, я должен войти сам! А вы вдруг упали на пол!
Слушая его сбивчивые объяснения, я вдруг засмеялась. Антуан посмотрел на меня удивленно, а потом тоже засмеялся.:
-Хотя все было очень смешно! — заявил он, пожимая плечами. —Но... лучше вы меня так больше не пугать!
— Ладно— тут же согласилась я. — Не буду. Теперь расскажите,
где это вы столько времени пропадали и где наша нервная девочка.
— О, мадемуазель Полина? — встрепенулся Антуан. — У меня все из головы вон! Но все полный порядок!
— Отлично! — обрадовалась я. — Расскажите поподробнее.
— В ресторан, я пригласить на танец... э-э... мадемуазель. — Тон француза красноречиво говорил о том, что подобный маневр был совершен им только во имя общего дела. — Мне нужно уходить из ресторан!
- Ах, вот в чем дело! — воскликнула я, поддразнивая его.
— Да, да, именно так! — поспешно подтвердил Антуан и продолжил: — Но, когда Полина убегала, я решил уходить с ней!
Я согласно покивала, признавая его сообразительность.
— Она ошень сильно нервничала. Ошень. Я попытался с ней говорить, успокоить... но не мог! И она ничего не хотеть объяснять. Говорила, хочет лечь, что у нее очень болеть голова.