— Не нравится мне твой стиль, Хмурый! — возмущенно заявляю я.
— Оставь ты эту свою блажь!
— Которую из многих?
— Ладно, неважно… Я очень стосковался по дочке. После смерти жены мы с Эллой, в сущности, не расстаемся. Трудно будет выдержать без нее целую неделю.
Опершись на локоть, я вытягиваюсь на росистой траве и рассказываю про Золотую рыбку. Хмурому нравится эта история. В неярком свете луны я вижу его профиль: внушительный, прямой нос, упрямую линию рта.
— А ты что загадала? — внезапно ошарашивает он меня вопросом.
— Ты точно так же любопытен, как твоя дочь.
— Должно быть, это у нас фамильная черта. Но ты не ответила на вопрос.
— Относительно моих желаний? Третье напрямую касалось тебя.
— Добрая душа эта ваша Золотая рыбка. Что ни загадаешь, сбывается.
Какое дивное место! Ночь, луна, душистая поляна. Сюда бы еще рюмку подкрепляющего, поскольку силы мои на исходе. Хмурый недвижно застыл со мной рядом, и слова его застают меня врасплох.
— Меня влекло сюда не только желание повидать Эллу. Я больше, чем следовало бы, думал о тебе.
— Зная твои масштабы, предполагаю, что это раза два за день.
Хмурый смеется и приникает к моим губам. Всего лишь на миг, затем вновь выпрямляется. Выждав, пока сердцебиение успокоится, я небрежно роняю:
— В твоем понимании это порыв необузданной страсти?
— Хотелось бы кое-что уточнить.
— А именно?
— Ты всегда мелешь языком, лежа под очередным своим любовником?
— На мой вкус, твой стиль недостаточно поэтичен.
— Мне тоже кое-какие мелочи не по вкусу.
— Торгуешься, как на базаре, черт тебя побери! Или у тебя такой принцип: прежде обговорить все подробности? Нет у меня ни сифилиса, ни СПИДа, других сюрпризов тоже не припасено. Я — самая обыкновенная женщина.
— А Круз?
— С ним все в порядке, не считая уймы переломов, — смеюсь я. — Круз тебя смущает?
— Да.
— До чего же ты въедливый тип! Ну и что тебе желательно услышать?
Даниэль вытягивается на траве, подложив руки под затылок. Разумеется, на мой вопрос он не отвечает, он и так столько наговорил, что даже мне кажется многовато. Я поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо. Затем приникаю к его груди; любопытно, надолго ли хватит его стойкости. Обвив шею Даниэля рукой, ласково провожу пальцем по его лицу. Правда, я кое-что упустила из виду. Хотя ему отведена роль подопытного, а мне — экспериментатора, результат я тотчас ощущаю на себе. Подобный эффект наблюдается весьма редко. Одно лишь прикосновение к другому человеку вызывает у меня приступ тахикардии, в глазах мутится, с дыханием начинает твориться какая-то ерунда. Такие симптомы встречаются не часто, максимум раза два в жизни. Если мне не изменяет память, впервые с этим чудом природы я столкнулась в девятнадцать лет. С тех пор все жду второго случая.