Эта возня только позабавила знахарку, и она, улыбаясь, заявила Патриции одобрительно:
— Ты — сильная женщина, и мужчина твой, оказывается, воин. Он тебя ровня.
Она сразу заметила, как неприязненно смотрит Эмиль на свою жену, но за долгие годы тетушка Моника давно поняла, как мало разбираются мужчины в тех, кто им хорошо подходит. Она ловко сняла с Эмиля всю одежду, пока его жена и сержант удерживали его. Наконец процедура раздевания была закончена, и Эмиль прекратил сопротивляться. Он затих и только отвернул свое окаменевшее лицо от Патриции.
Она поняла, что творится у него на душе — он стыдился выставлять напоказ свое искалеченное тело. На его левом боку виднелись два небольших шрама, но зато вся левая рука была иссечена вдоль и поперек рубцами сине-багрового цвета, а в одном месте даже была глубокая вмятина, видимо, на месте раны, достигшей до самой кости. Такой же вид имела и его нога, только к шрамам там добавлялись глубокие отметины от шрапнели. Его голень была переломана в двух местах, и видно было сразу, что кости срослись неправильно. Обе ноги, некогда бывшие мускулистыми, сейчас выглядели дряблыми и уже начинали усыхать.
У Патриции судорожный ком застрял в горле при виде этой ужасной картины.
«Бедный Эмиль! Когда-то он был таким сильным и гибким! Как ему сейчас тяжело осознавать свою беспомощность! Как он страдает!» — думала она и незаметно утерла набежавшие на глаза слезы. Зачем Эмилю видеть их?
Патриция заставила себя сосредоточиться на том, как тетушка Моника обследовала своими руками ноги и руку Эмиля. Знахарка наказала ей следить за ее руками и запоминать все, а сама стала массировать руку больного. Эмиль искривился от острой боли, когда Моника запустила свои сильные пальцы ему в мышцы и стала разминать их. Видя, как изменился Эмиль в лице, она сказала:
— Ах, значит, ты чувствуешь. Это хорошо. Если бы ты ничего не чувствовал, вот тогда было бы хуже. Значит, в руке есть жизнь. А теперь, посмотри! — обратилась она к Патриции. — Вот эта бутылка с мазью, что я приготовила. Я ее оставлю тебе. Ее нужно втирать в кожу так, как это делала я.
С этими словами она раскрыла бутылку и вылила на руку жирную светло-зеленую жидкость, сильно пахнущую какими-то травами. Моника умело втирала мазь в руку и ноги Эмиля. К тому времени, когда она закончила процедуру, его лицо покрылось испариной. Знахарка тронула больного за плечо и с симпатией в голосе произнесла:
— Я знаю, что это очень больно. Тебе придется долго лечиться. Но если ты хочешь двигаться, если ты хочешь, чтобы твои рука и ноги работали, то ты должен терпеть любую боль. Приготовь себя к страданиям. И помни! Если есть боль, значит, ты живой. А вот тут у меня есть кое-что, чтобы облегчить твою боль.