— Как все-таки на глупых молодых женщин действует ваша форма, — улыбаясь, произнесла Ольга. — По-моему, если бы ты тут сидел голый, это не произвело бы на нее такого впечатления, как эта форма.
— Ты определенно хочешь меня обидеть, я вроде этого еще не заслужил.
— Да нет, — серьезно ответила Ольга, — это у меня нервное.
— Нервничать, дорогая моя, будешь, когда я буду шляться в своем долбаном космосе, а когда я рядом с тобой, ты должна быть веселой и беззаботной.
Андрей налил вино в хрустальные бокалы. Подняв их, они замерли, пораженные красотой увиденного. Красноватое свечение окружавшего их «занавеса» преломлялось гранями бокалов, рассыпаясь в вине сотнями искр.
— За твою удачу, — сказала Ольга, глядя Андрею в глаза. — Одну свою мечту ты уже осуществил, дай бог, чтобы осуществились и все остальные.
Они выпили. Возникло ощущение разливающейся по телу энергии. Казалось, что даже кровь стала горячее. Попробовали принесенные блюда, все было очень вкусно и само просилось в рот, но они не торопились, растягивая удовольствие.
— Ты и впрямь сегодня какая-то раздраженная. Что случилось? — спросил Андрей.
— У тебя уже есть предложения по дальнейшей работе? — в ответ поинтересовалась Ольга.
— Пока нет. Да я и не искал еще толком. Опять же, надо определиться, в какой компании работать — в частной или государственной. С одной стороны, в государственной надежнее, текущий заработок выше, льготы там всякие. Зато в частной уж если повезет наткнуться на стоящую планету, то сразу обеспечишь себе безбедное существование на всю оставшуюся жизнь. Но действительно стоящая планета — большая редкость, это почти как в лотерею выиграть. Однако, по крайней мере поначалу, перелет к каждой новой системе будет сопровождаться самыми радужными надеждами. А что тебя беспокоит?
— И поэтому ты не отказался от этого последнего полета? — Ольга опять не ответила. — Ведь вроде не принято космическим разведчикам выполнять обычные грузовые перевозки.
— Так ты заботишься о моем имидже? Не беспокойся, я справлюсь с этим.
— Ты знаешь, вот что-что, а твой имидж меня волнует меньше всего, — хмуро огрызнулась Ольга.
— Тогда в чем дело? Объясни.
— Да по-честному, я и сама не знаю, — устало произнесла она. — Просто какие-то смутные предчувствия, беспокойство. Понимаешь, ты летишь в рейс, который уже как бы не твой. То есть, не отказавшись от этого полета, ты нарушаешь предначертанное течение событий, вмешиваешься в судьбу, а это нехорошо. По моему жизненному опыту, такое не остается безнаказанным.
— Ну, знаешь, рассуждая таким образом, любое активное действие по жизни можно характеризовать как вмешательство в судьбу. И вообще, что-то я раньше не замечал за тобой склонности к фатализму.