— Им нужна свобода… Свобода от веры…
Ахаим опустился рядом:
— Они не будут верить в себя. Им либо идол, либо смерть. Те, кто бродит во тьме, слепнут даже от пламени свечи.
— Просто еще не пришло время. У них должно получиться. Я же не один!
— Не обманывай себя. Пройдут эпохи, а человек будет тем же, пока всплеск гнева Старшего не утопит его. Доведут — проведет еще несколько зачисток. А пока мы вольны проводить эксперименты, пробовать, искать варианты… пока… пока не найдем.
— Открой ворота, Ахаим, я должен забрать прародителей. Не хочу ломать, ты же знаешь, я уважаю чужую работу, даже вражескую. Не один же год чертил.
— Нет врагов, Коляда, есть недопонимание. Не мы их поместили в ад. Старший сам сделал выбор.
— Мы все сейчас не те, что были раньше. Даже Он меняется. Не меняются только глупцы.
— Или святые… — поспешно добавил Ахаим.
— Или святые, — кивнул Коляда. — Опыт прошлого неприменим, время требует перемен, или перемены пройдут через тебя.
— Растешь, малыш, растешь. Что ж, пора и останавливать. — Ахаим поднялся, расправил крылья. Когти сверкнули, как на солнце, глаза запылали огнем. — Докажи, пройди через меня.
— Рискуешь, Ахаим, рискуешь. Твоего имени нет в записях людей. Канешь в Лету, как сотни до тебя. — Коляда поднялся, приготовившись к битве. Рельефные мышцы вздулись, готовые к любому движению.
— Как и многих других… Со временем все забывается, все исчезает… Это все когда-нибудь должно кончиться. Мы слишком много знаем… Прощай… — Ахаим взревел так, что откуда-то сверху посыпались камни, бросился на заступника, замахиваясь широкой пятерней с ножами-когтями, что с легкостью рубят камни. Подземные воины — идеальные орудия войны.
Но перед демоном стоял уже не человек. Оболочка редко говорит о внутреннем содержании. Сейчас в человеке перед ним ожил бог, такой же, как в каждом. Но не всем удавалось разбудить его.
Крестообразный меч описал дугу и застыл. Ахаим прекратил движение, рухнув на землю двумя половинами.
— Не свет я вам принес, но меч… — прошептал Коляда и переступил через сгорающий пепел демона. Демона, чье имя умерло вместе с ним.
Ворота разнесло в щепки после первого же удара, внутренней силе Пророка позавидовал бы любой из демонов или ангелов. Рожденный человеком может достичь великих высот, если не будет сам себя останавливать.
Меч Спасителя пылал, горел огнем, по клинку бегали алые искры. Воздух вокруг раскалился, потрескивал, как камни в пустыне к вечеру. Один широкий замах — и от ворот осталась лишь оплавленная груда камня, обломки железок и опаленных досок. Магические знаки исчезли вовсе, как будто были написаны на воздухе.