Глаза оторвались от дивного зрелища в поисках джинна, но того давно и след простыл.
— М-да, древнейшее бессмертное создание, силы немерено, но с разумом беда, — обронил Коляда сам себе.
— В семье не без уродов, — раздалось со стороны геенны.
Магма взорвалась совсем близко к берегу, капли раскаленного вещества едва не попали на ноги. Из чудовищного фонтана появилась пылающая голова с огнем вместо волос и парой угольков вместо глаз.
— Ах, Эфраим… Как дела в центре Земли?
— Греется старушка, тепла еще хватает. Уже, конечно, не то время, когда огнем было охвачено все вокруг, но пока еще есть где разгуляться. Живем.
— Рад за тебя. Скажи же мне, а не видал ли ты в геенне двух перводуш?
— Сам знаешь, растворяются они здесь быстро, не выдерживают.
— Первые души не так-то легко растворить.
— Нету здесь таких, — эфрит, совсем по-человечески печально вздохнул, — наверное, на другом берегу. Там же сидит и Она, ждет.
Коляда вскинул брови:
— Как? Разве Лилит до сих пор здесь? Она же…
Эфрит перебил:
— Да, здесь, здесь. Непонятно мне это человеческое: страдают, ждут, печалятся, грустят… Сидит уж которую тьму лет, иногда только Каин навестить приходит. Они оба отверженные, непонятые…
В горле встал ком, язык прилип к небу, Коляда просипел:
— Эфраим, молю тебя, перенеси меня к ней.
— Но…
— Никаких «но»… Она грустит из-за него… и не уйдет отсюда, пока они там. А ведь она живая, смерть обходит ее стороной. Живым надо быть наверху, но…
— Ты же сам сказал никаких «но»… Садись… Эх, люди… Как еще живете?
* * *
Скорпион.
Пытки памяти — 2.
Скорпион закричал:
— Довольно! Хватит! Не хочу видеть Лилит! Зачем мне ее память?
Фигура Меченого появилась, прервав видение:
— Не хочешь видеть мать, отец не является, брату не веришь. Может, на деда глянешь? Семья так просто не отстанет, поверь мне на слово.
— На деда?
Еще одним ударом пробрало все тело Скорпиона…
Новое видение захватило сознание…
Световит поставил ногу на валун. Взгляд устремился вдаль, благо с холма видно весь дивный сад, от самого начала у подножий одиноких гор до соседних скал, что лежат на самом закате. Сад словно находится в некоей резервации — сотворенная неведомыми богами ложбина посреди огромной пустыни. Оазис с густой растительностью и подземными ключами чистейшей воды посреди вечного зноя. Сборочный цех новых людей. Старые уже не устраивают.
Глаза зацепились за две фигуры, понуро идущие прочь из сада. Только что два человекоподобных существа выдворили их прочь и загородили вход обратно. В руках огромных созданий неведомое оружие — бронзовые мечи. Мечи блестят так, что, кажется, пылают огнем. Отражают свет тысяч бликов солнца.