«Мерседес» рванул с места, распугав окрестных кошек. Ираклий напевал, Даша лучезарно улыбалась, Маша размышляла, вампир мрачно молчал.
…А Вика, наведя порядок после разгрома в квартире, неожиданно поняла, что ей нужно немедленно открыть коробку со своими свадебными туфлями.
В коробке, завернутые в салфетку, лежали две куколки, связанные алой лентой.
– Ах ты негодница! Удумала же… – покачала головой мама-ведьма, но развязывать куколок не стала. Потому что узнала ткань, из коей они были сшиты. Одна – из Дашкиной косынки, а другая…
Из Машиного носового платка.
Причем этот платок Вика на днях подарила вампиру Роману по его настоятельной просьбе. Роман хотел всегда носить с собой какую-нибудь вещицу, напоминающую о любимой девушке.
«Значит, Дашка уворовала у вампира платок, не зная, чей он на самом деле. И сделала куколок. Только чары не сработали. Вернее, сработали не должным образом. То-то Дарья сегодня воспылала к Машке горячей сестринской любовью!»
Вика тихонько рассмеялась и положила куколок на место. Предварительно слегка ослабив узел, стягивающий их. Чтобы сестринская любовь не переступала положенных границ.
* * *
Я уходил молиться в темный храм.
В нем служб уже давно не совершали.
А небо нависало черной шалью
С тяжелой бахромою по краям.
Во тьме спокойный голос говорил
О том, что смерть – единственное право.
Текла река. Шла в караул застава.
И тихо осыпался снег с перил.
Не зажигали свечи. Хор молчал.
И расплывались сумраком иконы…
Но кто-то заглянул в проем оконный
И просто встал у моего плеча.
И жизнь свою проклявшая душа
Расплакалась нелепо и убого…
«Чем хуже всех других твоя дорога?» —
Из тьмы холодный голос вопрошал.
И мне бежать хотелось прочь. И я
Стучался в дверь, распахнутую настежь…
Текла река. День обещал ненастье.
И гасла на ветру свеча моя.
…Вампир прочел последнюю строфу и пристально посмотрел на притихшую Машу. Ее лицо было задумчивым и каким-то новым – повзрослевшим, что ли.
– Бедный ты мой… – неожиданно проговорила Маша и ласково погладила вампира по голове. – Несчастная у тебя судьба.
– Судьбы не выбирают, – прошептал Роман Кадушкин, прижав к губам Машину ладонь. – Благодарю тебя.
– За что?
– За то, что не отвергла. Пожалела. Разве кто-нибудь жалеет вампиров? Это и понятно: вампиры – убийцы. И я тоже… убийца. Если бы ты всегда была со мной, Машенька, клянусь, я никого бы не убивал! Из людей…
Вампир и Маша прятались от вечерней духоты в прохладном полутемном подвальчике-кофейне. Посетителей за лакированными, напоминающими шоколадные плитки, столиками почти не было. Маша маленькими глотками пила, наслаждаясь, персиковый сок, а вампир рассказывал о своей жизни. И послежизни. Прочитанные им стихи он написал в одну из годовщин смерти матери…