Маша расцвела. Но потом встревожилась:
– А сейчас… Вам никто не угрожает?
– Как сказать, – пожал плечами вампир. – В бизнесе всегда есть те, кто хочет столкнуть тебя с места, разорить, подставить… Но на это мой отец не обращает внимания. Завистливые люди приходят и уходят, а мы остаемся, потому что у нас продолжительность жиз… существования больше.
– И на вампиров никто не покушается?
Роман усмехнулся:
– Люди? Нет. Маша, обычные, не связанные с миром сверхъестественного люди просто не верят в наше существование. А маги, оборотни и прочие… Мы сосуществуем достаточно мирно, потому что не переходим никому дорогу.
– Но ведь вы охотитесь на людей?!
– Да. – Вампир склонил голову. – Но редко. На самом деле нам нужно немного крови, чтобы поддерживать свое бытие. Кровь – это дань традиции. Я ведь не кровопийца.
– Скажи, – решилась спросить Маша. – А тех парней… Ты их словно заморозил… Как это у тебя получается?
– Не знаю. Видимо, это свойство моей натуры. Между прочим, я могу отлично замораживать продукты. Так что, если понадобится дополнительный холодильник, имей меня в виду.
Маша рассмеялась, но глаза у нее были грустные.
– Ты вправду меня любишь? – вдруг спросила она.
– Да.
– Тогда сделай меня тоже… вампиром.
Роман оторопел:
– Ты это серьезно?
– Абсолютно. А что такого? Если я хочу быть с тобой…
За их столиком воцарилось молчание. Двухсотлетний юноша посмотрел на Машу взглядом, в котором было и желание, и отчаянная борьба с ним.
– Как велико это искушение… – прошептал вампир, медленно целуя девичьи пальчики. – Как непереносимо желание… Сделать тебя бессмертной. Навсегда обрести рядом с собой ту, которую любишь…
Маша сидела словно завороженная. На самом деле о желании «вампиризоваться» она сказала исключительно из стремления ни в чем не отстать от сестры. Сестра – ведьма?! А я буду еще круче!
…Непослушные девочки попадают туда, куда захотят сами. Только воплотив свои грезы в жизнь, они понимают, что на самом деле не грезили, а видели кошмары.
– Нет, Маша. – Вампир стиснул ее ладонь, и девушка вдруг ощутила, какая на самом деле у него ледяная, неживая рука. – Это не шутки. Не девичья блажь. Ты подумала хотя бы о том, что, если я инициирую тебя, ты вынуждена будешь искать жертвы и никогда не видеть солнца?!
Маша задрожала. Романтика, оказывается, на самом деле весьма паршивая штука.
– Но тебе же солнце не вредит… – шмыгнув носом, сказала она.
– Я – исключение из правил. Но это не значит, что тебе повезет так же. Прости. Я полюбил тебя и, должен сознаться, поначалу сам мечтал о том, что ты станешь моей вечной спутницей во Тьме. Но… Едва я представлю, что ты никогда не узнаешь радости любви обычного мужчины и счастья материнства, я понимаю, что не имею права…