— Значит, едем, Митька! — сказал он. — Подымай паруса!
Митя оглянулся: про какие паруса говорит Никита? И спросил:
— Мы поедем на лодке?
— Не глупо сказано, малыш, — поедем на лодке. Собирайся. Ничего лишнего. Возьмешь с собою одеяло, оружие и бутылку молока.
— А мячик взять можно? — спросил Митя.
— Нельзя.
— А лопатку и ведерко можно взять?
— Нельзя.
— А человека с тачкой, который заводится, — тоже нельзя?
— Нельзя. Молчи, не спрашивай, иначе останешься дома.
— А медведя мы возьмем? Он плюшевый, — спросил Митя.
Но Никита уже не отвечал на глупые вопросы. Не теряя времени, он готовился к отъезду. Он похитил из кухни сумку для провизии. Он положил туда два байковых одеяла.
Всем известно, что путешественники и северо-американские индейцы шагу не ступят без байкового одеяла.
Он положил в сумку английский ключ от двери, два яблока, соли в бумажке, кусок ситного хлеба, Митькину бутылку с молоком, запас пистонов для ружья, пучок стрел, умело отравленных при помощи макания в грязное ведро на кухне, два запасных меча и много, много сахару, насыпанного из сахарницы в чулок.
Никита стащил со своей постели простыню. Вывернул палку из половой щетки. Привязал к этой палке, к двум концам, простыню, — получился превосходный парус.
Затем Никита и Митя вооружились с головы до ног.
Никита взял сумку, Митя парус, и, крадучись, припадая к полу при каждом подозрительном шуме, они пробрались на лестницу, захлопнули за собой дверь на английский замок и горохом скатились вниз.
Они выбежали на набережную реки Ждановки, где у Тучкова моста стояла маленькая лодочная пристань. В это время к ним подошел цыган.
Этот цыган был не настоящий цыган, — черный, бородатый, с серьгами в ушах, с медным котлом за плечами.
Этот Цыган была собака. Он сунул Мите в щеку холодный нос. Поднял лапу и подал ее Никите, после чего вежливо улыбнулся.
Цыган была серая, худая и очень добрая собака, большой друг Никиты и Мити, и такая умная, что про нее один мальчик со Ждановки рассказывал, будто она умеет даже говорить по-русски, но не всегда, а когда захочет.
Однажды вечером Цыган сидел с этим мальчиком на берегу реки Ждановки и вдруг взял да и рассказал историю своей жизни.
«Я родился на Крестовском острове, рано лишился матери, и детство мое было очень плачевно.
Мальчишки таскали меня за хвост, драли за уши и кидали в пруд, чтобы я научился плавать. Кошки фыркали мне в морду и царапали когтями. Куры ужасно больно клевали меня, когда, бывало, подберешься ухватить из куриного корыта кусочек.
Но я рос, и характер мой от этих испытаний закалялся. Одно время попал я на плохую дорожку: Бровка, дрянная собачонка, подговорила заняться налетами на лавки с продуктами питания.