— Ничуть?
— Не более, чем их ровесники. Ну, как все: ругаются, хвастаются, воруют у отца бренди, устраивают скачки в полночь и едва не ломают себе шею, держат пари, кто плюнет дальше, в общем, ничего особенного. Зато не играют в азартные игры, не соблазняют местных девушек, мало того, их ни разу не исключали из Оксфорда!
Томас искренне усомнился в заверениях насчет девушек. Они молодые парни, а все молодые парни спят и видят кого-то соблазнить, и дело вовсе не в испорченности. Впрочем, вполне возможно, что они переросли подобные забавы.
— Можно мне поцеловать вас снова?
— Это еще зачем?
— Хочу проверить, будет ли сравнение с вашими кузенами в мою пользу.
— Но это случилось очень давно, и мы были детьми, и…
Он поцеловал ее. И на этот раз не простым прикосновением губ. На этот раз было чуть больше давления, чуть больше нежности и много-много тепла. Его руки легли на ее плечи, медленно притянули ближе. Потом он разомкнул губы.
"В самом деле, разомкнул, — возмущенно подумала Мегги, — словно собирался заговорить, или положить в рот кусочек хлеба, или зарезать верхнее до, подобно миланскому сопрано.
Она почувствовала, как его язык легонько вжимается в ее губы, но стиснула их изо всех сил и украдкой посмотрела на него. Его глаза были открыты. Заметив ее шокированный взгляд, он отстранился.
Мегги не отскочила. Не дала ему пощечину. Просто стояла на месте, задумчиво взирая на него.
— Все равно ужасно странно, — объявила она наконец, — Поскольку вы много лет жили за границей, милорд, возможно, забыли английские обычаи. Этот, во всяком случае, явно не английский. Вы открыли рот, коснулись языком моих губ, как нижней, так и верхней, и вроде бы даже лизнули их. В Англии такое наверняка не слыхано, только в каких-то чужих странах, где позволены всяческие бесстыдства.
— Клянусь, Мегги, это вполне допустимая вещь, — пробормотал он, сдерживая улыбку, но, судя по ее лицу, она не совсем поверила.
— Допустимая? Там, где вы жили все эти годы? Может, кто-то показал вам это еще в детстве? Там, где вы росли?
— Да, но в данном случае наставления совершенно необязательны. Ну… разве только чтобы помочь молодому человеку стать немного опытнее. На самом деле главное — практика, как можно больше практики, хотя подобные веши вообще присущи природе многих людей и познаются в процессе.
— Каком именно?
— В процессе взаимных ласк. Поцелуи — это только начало и обычно зажигают пожар в крови.
— Вот как?
— Да, это самая обычная история. Даже в Китае все делается именно так.
Он легонько гладил ее руки до самых запястий. Бархатная амазонка еще не совсем высохла.