— Я — не Регент, Сальвиус, не мне судить.
Лекарь бросил на стол карты и, задумчиво глядя на огонь, сообщил:
— Я приставил к нему нескольких хорошеньких служанок и расспросил ту, которая, похоже, больше всего ему понравилась.
Де Лувар расхохотался. Ученый обиделся и проворчал:
— Вы сами велели не спускать с него глаз, сеньор...
— Ну и что тебе сообщила красотка?
— По ее словам, он ведет себя как все нормальные мужчины. Разве что любезнее, чем они, и внимательней...
— Сальвиус, избавь меня от возникшего подозрения. Когда во мне проснулся интерес к служанкам отца, ты их тоже допрашивал?
— Нуда, сеньор... Я же был вашим воспитателем. И должен был за вами присматривать.
Эммануэль вновь разразился хохотом.
— Я помню свою первую женщину,— сказал он сквозь смех.— Она не была скромницей. Мне исполнилось пятнадцать... Скажи мне, она считала меня нормальным?
— Да, монсеньор... И ваш отец разделял со мной эту радость.
Я рассказываю тебе об этом, малышка, как о части моей истории. Может, ты не поймешь сейчас смысла этих слов, но запомни их. Чего стоит сердце мужчины, если оно не замирает в трепетном восторге, когда его рука нежно прикасается к женщине?
* * *
Первый караван прибыл в Лувар в начале апреля, и последующие две недели замок полнился народом. Потрадиции, после его прибытия вассалы со своими семьями собирались в замке господина. Гости развлекались на приемах и балах, проводили время на охоте, веселились, танцевали и вовсю флиртовали.
На время праздников Эммануэль обычно вдвое увеличивал число стражников крепости. Опытный воин, он хорошо знал, что племена варваров могут не устоять перед соблазном легкой добычи во время всеобщей радости. Его солдаты отрядами по двадцать человек днем и ночью патрулировали северные границы. К счастью, на этот раз все было спокойно.
В обычные дни де Лувару нравился аскетичный образ жизни. Но он никогда не отказывал себе в удовольствии повеселиться вместе со всеми в праздники. К тому же в этот раз васильковые глаза юной графини де Риан казались ему особенно прекрасными.
Эммануэль несколько раз передавал узнику приглашение принять участие в празднествах, при условии, что тот не будет покидать замок. Но юноша отказывался: то ли из-за большого количества любопытных глаз, то ли из-за своих непредсказуемых и мучительных приступов. Он отвечал уверениями в глубочайшем уважении к сеньору Лувара, говорил, что очень благодарен ему за приглашение, но просит оказать милость — разрешить остаться в своих покоях. Слог его посланий, как всегда, отличался изысканностью и простотой.