— Полиция Пюрмеренда действует очень грамотно, видно, они там настоящие профессионалы.
Молодой следователь недовольно проворчал:
— Вы могли бы сообщить им то, что нам удалось выяснить в больнице Южного Креста, хотя это и не имеет прямого отношения к убийству боксера.
Де Кок покачал головой.
— Пока рано.
— Почему?
Старый следователь полузакрыл глаза.
— Нам это ничего не даст, а в больнице может снова начаться переполох…
Фледдер уловил металлические нотки в его голосе.
— Прошу прощения, — сказал он, — я потому так подумал, что…
Но Де Кок не дал ему договорить.
— Я долго думал над твоим замечанием…
— Каким?
— Ты сказал, что убийца должен был обладать недюжинной физической силой.
Фледдер внимательно посмотрел на инспектора, и взгляд его просветлел. Он осторожно потрогал ссадину под левым глазом.
— Вы думаете, Рихард Недервауд…
Фледдер припарковался, как всегда, позади полицейского управления, и Де Кок, болезненно покряхтывая, вылез из «фольксвагена». Пока его молодой помощник закрывал машину, инспектор медленно, с трудом переставляя ноги, побрел к зданию управления.
Фледдер вскоре нагнал его.
— Вы заметили?
— Что именно?
— Бейтендам следил за нами из окна своего кабинета. Он не мог нас не видеть.
Де Кок ухмыльнулся.
— Значит, нам ничего другого не остается, кроме как сбежать отсюда поскорее. Пошли в кабачок к Тощему Лоутье.
Озорно пересмеиваясь, точно сбежавшие с урока школьники, они направились через Ланге Низел к Форбургвалу, а оттуда — на Аудекенигсвег. В квартале «красных фонарей» в этот вечер было полно народа, повсюду звучала чужая гортанная речь, по-видимому, у проституток будет сегодня хороший улов.
— В городе полно иностранных моряков! — с досадой заметил Фледдер.
Де Кок вяло кивнул.
— Ну, конечно, завтра же начинается «Сейл Амстердам»! — мрачно буркнул он. — Хотел я на этот раз там побывать, да только не вижу конца нашего расследования.
— Мне очень жаль бедных участников парусной регаты, которые не увидят вас среди болельщиков! — воскликнул Фледдер с наигранным злорадством, на что Де Кок совершенно не реагировал.
Они вошли в кафе Тощего Лоутье и, пробравшись между столиками, уселись на высокие табуреты перед стойкой бара.
Тощий Лоутье вытер руки о свой видавший виды жилет и заулыбался. При виде дорогих гостей его мышиная мордочка просияла.
— Выкроили все-таки пару минут для старины Лоутье! — приветствовал он инспектора с его помощником.
Де Кок обвел рукой почти пустой зал.
— Как тихо у тебя сегодня… А где же публика, которая пожаловала на «Сейл Амстердам»?
Лоутье брезгливо поморщился.