– Входи! – крикнула Бет, думая, что это Рейчел.
Дункан осторожно приоткрыл дверь и увидел, что его жена исступленно барахтается в груде шелка.
– Рейчел, ты не поможешь мне это надеть – иначе я скоро задохнусь…
Ухмыльнувшись, Дункан подошел к жене. Эта женщина – просто прелесть. Он молча ослабил шнуровку у ворота платья, и Бет смогла наконец высвободить голову.
– Дункан! – ахнула она.
– Простите за вторжение, миледи, я не знал, что вы все еще не оделись. – Это была правда – если бы он это знал, то остался бы внизу. Впрочем, сегодняшняя ночь будет слишком важной для них обоих.
Когда Бет, отступив на шаг, наконец-то вытащила из платья руки, Дункан спросил:
– Не могла бы ты пойти со мной – мне нужно показать тебе что-то очень важное.
– Важное? – Глаза Бет расширились от ужаса. – Неужели оленина подгорела? А может…
Не договорив, Бет приподняла юбки, готовясь ринуться к двери, однако Дункан успел схватить ее за руку.
– Нет, миледи, с олениной все в порядке; приготовления на кухне идут своим чередом. Мне хотелось поделиться с вами совсем другим.
– Да? – Опустив юбки, Бет молча взглянула на него и, решительно вздохнув, проговорила: – Муж мой, сейчас у меня нет времени на разговоры. Мне еще очень многое предстоит сделать к банкету.
Ага! Значит, несмотря на все его дары, она все равно не намерена с ним мириться.
– Бет, прошу тебя, – взмолился Дункан. – Это очень важно и займет всего несколько минут. Ну пожалуйста. Обещаю, это доставит тебе удовольствие.
Он умоляюще взглянул на нее, и Бет невольно почувствовала беспокойство. Дункан ее прекрасно понимал. Будь он на ее месте, после того, что между ними произошло, он бы тоже беспокоился.
– Как пожелаешь, – наконец бросила она, – но только немного позже. Сейчас мне еще нужно кое-что сделать.
Дункан облегченно вздохнул и улыбнулся:
– Ты не пожалеешь, что согласилась, жена моя.
* * *
Час спустя, когда Бет с Дунканом направлялись по многолюдному двору замка к конюшне, крыша которой была крыта соломой, все присутствующие с любопытством провожали их взглядами. Брови Бет были сурово сдвинуты, и Дункан принялся пылко молиться про себя, чтобы его дар – самый ценный из всех, которыми он обладал, – помог наконец-то сломить ее защиту и восстановить между ними мир.
Войдя в конюшню, Дункан оттолкнул валявшиеся на полу вилы, в то время как Бет, оглянувшись по сторонам, проговорила:
– Дорогой, если ты собрался показать мне котят, то я их уже видела. Они просто прелесть, но…
– Нет, жена, я собираюсь подарить тебе не котенка, а… – Взяв Бет за руку, Дункан обвел ее вокруг стога сена, – а вот это.