— Расскажи мне, что произошло, — настаивала Синди. — Только не говори: «Ничего». После поездки во Францию ты стала сама не своя. Тебя ничего не интересует, кроме работы. А уж похудела — просто тростинка, и это неудивительно, поскольку ты почти ничего не ешь. Так что давай рассказывай, не темни. Может быть, тебе станет легче.
Синди участливо обняла подругу за плечи, пытаясь хоть как-то утешить. Лора не могла больше сдерживаться, слезы сами собой полились из ее глаз. Содрогаясь от рыданий, она проговорила:
— Я такая дура! Такая дура! Я просто ненавижу себя!
И пока подружка вела ее в гостиную и усаживала на диван, все само собой выплеснулось наружу. Лора не утаила ничего, словно наказывая себя этой откровенностью. И, странным образом, она, выговорившись, почувствовала некоторое облегчение.
— Выпей-ка вот это.
Синди налила в стакан щедрую порцию бренди и протянула подруге.
— Мне кажется, я действительно ненавижу его, — заявила Лора. — Я просто задыхаюсь от ненависти.
Она вдохнула аромат бренди. Был уже вечер, а она целый день ничего не ела. Впрочем, алкоголь ей сейчас не помешает. Наоборот.
— Это меня не удивляет! — горячо воскликнула Синди. — Похоже, он порядочный негодяй!
Лора пожала плечами:
— Наверное, Жан из тех мужчин, которые не пропускают ни одной юбки. Бабник. Иначе зачем ему было связываться со мной, если он собирается жениться на Кэтрин? Она такая красивая! Я оказалась рядом, он заморочил мне голову и потом просто воспользовался мной. — Лора отпила глоток крепкого напитка. — Когда я сказала ему, что люблю его, он решил, что это шутка, и очень наглядно объяснил, что это такое по его циничному мнению. Просто секс.
Она повертела стакан в руке, потом сделала еще один глоток, чувствуя, как внутри разливается приятное тело. Лора не испытывала этого ощущения внутреннего тепла с тех пор, как…
— Вероятно, он спал бы со мной каждую ночь, если бы я задержалась там еще на несколько дней. А я позволяла бы ему это, потому что без памяти влюбилась в него как последняя дура. Я была ослеплена любовью, — с болезненной откровенностью признала она. — Но тут неожиданно появилась Кэтрин. Она — причина моих ночных кошмаров.
— Ты чувствуешь себя виноватой перед ней? — догадалась Синди. — Бедная моя. А как быть с Ронни? Ты ему расскажешь?
Лора посмотрела на подругу опустошенным взглядом и отрицательно покачала головой.
— О том, что случилось? Нет. Разумеется, я теперь не смогу выйти за него замуж, но я не хочу рассказывать ему о Жаннэ. О Дюпоне, — поправилась она.
Лора поклялась себе никогда больше не связывать его образ с именем, которым он назвался в ту ночь. Это имя принадлежало нереальному миру, романтической сказочной истории, которая произошла под бархатным небом Франции. А здесь была суровая действительность.