Происшествие кончилось в пятницу (Грнчирж) - страница 4

и поражал своих друзей всё новыми и новыми интересными сообщениями. Из–за этого увлечения и родилось прозвище — «Робинзон».

В те времена, когда Робинзон еще носил прозаическое имя Ярослав Крацик, им была предпринята попытка выделать кроличью шкурку. И тогда же ему в голову пришла блестящая идея: ведь из кроличьего жира можно сварить мыло!

Ярка и впрямь притащил в школу какую–то странную массу, но никто почему–то не пожелал ее испробовать.

— Ага, намылишься этой дрянью, а потом и настоящим мылом не отмоешься, — заявил Илья.

Весь класс был того же мнения, и Ярке пришлось мыться своим мылом самому. Надо отдать справедливость — мыло мылилось, но никто не мог с уверенностью сказать, какие были у Ярки руки перед мытьем — грязные или чистые. Но так как мыло кончилось, а новую кроличью шкурку Ярка достать не смог, то достоинства мыла Крацика остались по сей день невыясненными.

Вскоре после «мыльной эпопеи» Ярка занялся производством глиняной посуды, обжечь которую ему, однако, не удалось. Затем он начал изготовлять первобытный лук и стрелы. А когда он наотрез отказался использовать для тетивы обыкновенную бечевку, Петронил сказал ему:

— Эх ты, Робинзон!

У Петронила были все основания придумывать ребятам прозвища — ведь его собственное было ему ненавистно.

Пока Петронил и Робинзон шагают в школу, мы вам кое–что расскажем и объясним.

Однажды, в конце прошлого учебного года, кто–то в классе крикнул:

— У Петра сегодня именины! Петр Склонил именинник!

Петронил вовсю оборонялся:

— У меня именины? Во–первых, я именины не справляю, а во вторых, Петры будут только в мае. А в день Петра и Павла у меня никаких именин нету, нету, нету!

Какой–то ехида достал календарь и ко всеобщей досаде действительно не нашел в мае никакого Петра, но зато нашел Петронилу.

— Значит, наш Петричек сегодня не именинник? Выходит, ты вовсе не Петр, а Петронила, да?

И весь класс грохнул хохотом, хотя вот–вот должны были принести дневники с отметками. Тут Илья подбежал к доске и огромными буквами написал: «Петр Склонил», потом зачеркнул первые три буквы фамилии, и на доске осталось: «Петр…онил». Петронил. Класс снова взорвался хохотом.

И даже каникулы не помешали прозвищу прицепиться к Петру. Вот как Петр стал Петронилом.

И вог почему Петронил начал придумывать прозвища остальным. Но получалось это у него неважно. Его единственным триумфом стал «Робинзон». Но Робинзон, в отличие от Петронила, свое прозвище принял с превеликим спокойствием. Не сказал ни слова. И глазом не моргнул. И вот сейчас, когда они вместе идут в школу, Робинзон тоже не говорит ни слова. И глазами, наверное, не моргает, но этого Петронил утверждать не может, потому что сам он не отводит глаз от туго набитого портфеля приятеля. Портфель кажется ему необычайно таинственным.