Нуб - Александр Михайлович Аразин

Нуб

Если разбитую вазу склеить — будет ли она прежней? Если начать жизнь заново — не повторишь ли старых ошибок? Герой теряет все, что ему дорого и не видит смысла в дальнейшем существовании. Но есть друзья и есть виртуальная реальность, где можно начать новую полноценную жизнь. Обычная история о обычном человеке в обычном вирте. Только чем отличается реальность от виртуальности? Где пролегает грань между материальным и цифровым миром? Создатели игры, сами того не подозревая, при помощи всех пользователей начинают СОЗДАВАТЬ НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ.Дополненный вариант.

Читать Нуб (Аразин) полностью

Спустя двадцать лет, после описанных в книге событий

— Эй, новичок! Как тебя… как фамилия?!

Воронин даже не подозревал, что этот окрик относится к нему — до того он был оглушён новыми впечатлениями. Огромный зал старинного особняка был забит подростками и юношами возрастом от 12 до 17 лет. Новички робко жались у стен, одетые в самые разнообразные костюмы: тут можно было увидеть джинсы всех оттенков, костюмы строгих покроев и тонов, курточки как тканевые, так и кожаные, кроссовки, начищенные до зеркального блеска туфли. «Старички» в серых кителях и штанах, подпоясанные ремнями сразу бросались в глаза своим единообразием и развязными манерами. Они ходили по двое — трое, лихо заломив чёрные береты на затылок; собирались в шумные компании, перекликались через весь зал или, наоборот, с шумом гоняясь друг за другом. Создавалось впечатление, будто все эта топочущая, смеющаяся, кричащая и свистящая маса народа нарочно пытается кого-то ошеломить, запугать своей вознёй и гамом.

— Ты оглох, что ли? Как твоя фамилия, я тебя спрашиваю?

Воронин вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял рослый, на пару лет старше, кадет и рассматривал его сонным, скучающим взглядом.

— Моя фамилия Воронин ответил новичок.

— А почему не Сивка? Гы-гы фамилия-то какая… лошадиная. А ты Вороной из дома передачку взял?

— Нет.

— Это, брат, плохо что ты ничего не прихватил. Как в отпуск пойдёшь, принеси.

— Хорошо я принесу.

— И со мной поделись. Договорились?

— Конечно, с удовольствием.

Старичок ушёл, а одинокий, словно забытый всем светом, мальчик рассматривал казённую обстановку. Стены большого зала снизу до высоты человеческого роста был выкрашены коричневой краской, а выше (почти четыре метра) до самого потолка — обработаны розоватой штукатуркой. По левую сторону помещения тянулись окна, полуприкрытые решётками, а по правую стеклянные двери, ведущие в классы. Перестенки между окнами и дверьми были заняты картинами со сценами исторических битв, полководцев и героев. Три обитые красным бархатом ступеньки вели в президиум, где пока пустующие стояли чёрные трибуна и длинный стол.

Невидимая волна прокатилась по залу заставив умолкнуть и успокоиться, собравшихся в нем, кадетов. На лобное место вышли преподаватели и ректор лицея. Все ещё сохраняющий военную выправку, сухой старик в генеральской форме поправил очки и занял место за трибуной. Уставшим, надтреснутым и одновременно сильным голосом ректор начал приветственную речь, а уже через несколько минут Воронин отключился, вспоминая утренние события.

Мама разбудила его на рассвете и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить младших детей, они начали собираться в лицей. Сколько себя помнил, мальчик всегда хотел поступить в военное училище и обязательно стать офицером как папа. Быть таким же сильным, весёлым и большим… только не погибнуть. Для этого и старался; в школе учился хорошо даже отлично, в параллели уже два года ходил в секцию рукопашного боя, где так же достиг неплохих результатов. Поэтому для поступления ему не пришлось сдавать экзамены, достаточно будет пройти несколько тестов.