Сон Лилии - Иосаф Арианович Любич-Кошуров

Сон Лилии

В этой удивительной книге вы откроете мир новых возможностей и историй, где каждый персонаж и событие приносят с собой неповторимую глубину и интригу. Автор волшебным образом сочетает элементы фантазии, приключения и человеческих драм, создавая непередаваемую атмосферу, в которой каждая страница — это путешествие в неизведанные миры. Поднимите книгу и готовьтесь погрузиться в мир, где слова становятся живыми, а истории оживают перед вашими глазами.

Читать Сон Лилии (Любич-Кошуров) полностью

СОН ЛИЛИИ

Глава I

ам, может-быть, случалось прислушиваться к шуму камышей на речном берегу.

Стоит только закрыть глаза — и тогда правда кажется, будто камыши и плакун — трава и осока точно шумят о чем-то по-своему, точно переговариваются между собою и тоскуют и плачут…

И даже есть что-то грустное и тоскливое в том, как они наклоняются к воде, когда по ним пробегает ветер…

Долгий, тихий, грустный, монотонный шум.

Только лилии стоят неподвижно и прямо на своих тонких, стройных стеблях…

И кажется, гнутся камыши, и плакун-трава к лилиям и тоскуют о том, отчего лилии стоят неподвижно и молча, и хотят заглянуть в самую середину их белоснежных чашечек…

Отчего молчат лилии? Отчего они не поют вместе с ними эту грустную песню без слов?..

Но раз, в один тихий вечер, умолкли камыши и осока и плакун-трава…

Они умолкли потому, что одна из лилий запела свою песню…

Она была прекрасна, эта лилия, — с ярко-зелеными листьями с золотыми от солнца брызгами на лепестках…

И она пела, слегка согнув свой стройный стебель и отдав на волю течения зеленые листья… Она пела:

Синеют лазурные дали,
Неведомой тайной маня.
О если бы волю мне дали,
И волны навек оторвали
От корня родного меня!
* * *
На пенистых гребнях далеко
Умчали б в неведомый путь;
И в след мне с тоскою глубокой
Глядел бы плакун синеокий,
А я бы шептала: «забудь!..»
* * *
О если бы в вазе хрустальной,
В далекой чужой стороне,
Купаясь во влаге кристальной.
Увидеть хоть взором прощальным
То солнце, далекое мне!..
* * *
И пусть бы потом я увяла,
И листья поблекли мои…
Не даром ведь я отстрадала
Предсмертные тихие дни…

Лилия умолкла…

Ее листья все тянулись, увлекаемые водяными струями, в одну сторону, и в ту же сторону наклонялся стройный стебель…

Опять зашумели камыши, зашумели долгим, грустным, монотонным шумом…

Слышно было, как через равные промежутки времени тихо плескалась река о пологий берег, точно дышала.

Весь берег был в камышах, в осоке, зарос лозою и ракитами. И, казалось, в самой глуши камышей, лозы и ракит притаилась какая-то жизнь; и оттого временами вдруг зашевелят листьями ракиты и зашелестит камыш, что эта жизнь, схоронившаяся в них, тоже дышит, как дышит река, и еще не уснула и не успокоилась на ночь.

А ветра, как будто совсем не было.

И правда, на лугу не ощущалось ветра.

Только чуть-чуть шелестели листья ракит по берегу ручья.

И казалось, они шептали что-то друг другу, или кому-то о чем-то рассказывали, чего никогда, и никто не узнает в мире, ни один человек…

Или это ночь рассказывала им сказку, или убаюкивала их.

И камыш, и лоза, и белые, и желтые лилии, казалось, затихли и не колышутся, и стоят, выпрямившись неподвижно, потому что им нельзя пропустить ни одного слова из того, что шепчет им ночь… Ведь то, что она шепчет им, слетело в мир с самого неба, от самого Бога.