«Уб…»
«Молчи».
«Гх-х-р-рр-рр…»
Это невыносимо! Прямо-таки Ангулимала и Тхера Прасенаджит сцепились, причем прямо у меня в голове. Нет, даже не в голове, а во всем теле. Оно полыхает мгновенно сгустившимся жаром, превращается в статую, перевитую узлами напряженных мышц. От кончиков пальцев к позвоночнику бегут сине-красные покалывания, я их почти вижу – вереницы мерцающих огоньков, сквозь полупрозрачную плоть высвечивающих сложнейшую сеть сосудов… или чего-то другого.
Почему-то у Ангулималы голос и интонации небезызвестного Александра Андерсена. Сознание плывет, тело ватное… нет, вообще его теперь не чувствую. Все, приехали. Что это такое? Я поехал крышей от простенького вопросика, пускай и заданного по всем правилам искусства – неожиданно и решительно, да? Стоп. А ведь было там что-то такое… Ну да, точно, как я мог забыть – Дар есть не у всех, но шептать могут девять из десяти. Скорее всего, Билара, желая подкрепить голосовой удар чем-то более весомым, прибегла к своим способностям… и магическое воздействие стало триггером некого процесса, символизацию которого я сейчас воспринимаю. Но что бы это могло быть?
Тем временем спор в тумане принял особое ожесточение и плавно перешел в драку. Не понял, эти товарищи что, еще и драться успевают? В моих мозгах? Зарэжу!
«Ум-м-м-м-ммммммм…»
Все внутреннее пространство залил густой тягучий гул незримого колокола.
«Ум-м-м-м-ммммммм…»
Этот звук проникал всюду, подобно воде, пропитывающей губку, – и нес собой гармонию единения. Все чуждое и лишнее распадалось в его поле, исчезало и расточалось, как туман в лучах рассветного солнца.
«Ум-м-м-м-ммммммм…»
С третьим ударом я ощутил, как спадают невидимые доселе цепи – которые некогда сковал сам же, распадаются скрепы, выпуская на свободу… нечто. Гибкое, хищное, свободное. Свободное абсолютно – от всего.
«!!!»
«Ну здравствуй, Зверь мой».
«…»
«Мы с тобой одной крови – ты и я».
«..!»
«Собственно, ты – это я… и наоборот. Нам должно быть вместе. Я не борюсь с тобой – я принимаю тебя, я принимаю себя. Да будет так!»
Ощущение присутствия Зверя слабеет – и вместе с тем растет моя… хм, полнота. Завершенность.
Харр… ррр. Да. Вот теперь – пора. Я встряхиваюсь всем своим огромным черным чешуйчатым телом, мотаю головой в остророгой короне, щелкаю бичом длинного хвоста – и издаю рев, нет – РЕВ, от которого в ужасе пятится окружающий туман. Открывается вид на небольшую, с десяток шагов в поперечнике, полянку, по которой катаются два насмерть сцепившихся тела. Впрочем, уже нет, не катаются. Тела замерли в потрясенной неподвижности. Затем ко мне поворачиваются два лица, похожие, как близнецы, но вместе с тем и неуловимо разнящиеся. То, что слева, имеет более четкий овал, губы чуть тверже, скулы чуть суше, лоб выше. Взгляд прямой и твердый, холодно-спокойный. Правое – смуглее, шире, мясистее. Кривая сардоническая улыбка, один глаз в вечном прищуре, второй пылает огнем маниакальной ярости.