– Давайте сядем за стол, и вы поговорите спокойно. – Царице хотелось проявить гостеприимство, но внезапно воспротивился Вандерс.
– У меня другое предложение: идем в охотничий дом, там у меня есть совершенно закрытая комната.
– Только амулеты нужно снимать, – вспомнила я, и недоверчиво изучавшие меня колдуны дружно и с облегчением захихикали, начиная верить, что я не обман и не иллюзия.
– Мы тоже пойдем, – решительно встали со своего места сестры, – нам Таресса обещала.
Язык мой – враг мой, уныло согласилась я с поговоркой, но спорить было поздно, действительно обещала.
– И не позавтракаете, – даже не скрывая разочарования, печально вздохнула Ладомила. Вот ей я не могла не сделать что-нибудь хорошее. Или хотя бы сказать.
– Мы придем ужинать. Постараемся.
И торопливо распахнула дверь в коридор перед серебряной комнатой, припоминая, что где-то рядом с этим местом был источник, а я так и не воспользовалась советом Ленди прикрепить сферу. А еще меня мучила какая-то неправильность, ощущение, что я чего-то недоделала или недоговорила, которое, казалось, витало в воздухе. И пока они шли через дверь, все пыталась понять, в чем же дело?
Точно зная, что понять мне это нужно самой, они никогда не скажут, потому что считают меня жертвой, а жертвы всегда правы. И я предприняла попытку решить это, когда перед дверью, кроме нас с Дэсом, остался только Терезис. Резко закрыла заслоны и передвинула дверь в столовую на первом этаже.
– Дракош лучше оставить тут, – ответила на невысказанный вопрос мужа, – там слишком тесно.
И ведь почти не слукавила – так, самую чуточку. А когда мы втроем вслед за дракошами перешли в знакомое помещение и Дэс попытался подхватить меня на руки, я мягко остановила его и поглядела на напарника.
– Тер, я хотела тебе сказать…
– Это я должен просить прощение, – мрачно выговорил он, глядя в сторону, – за себя и за свою мать. Хотя и понимаю, что простить такое невозможно. До сих пор не понимаю, как ей удалось уговорить меня снова. Только потому и поддался, что Вандерс был в восторге от этой затеи.
– Еще бы ему не быть в восторге, если это его собственная идея, – не удержалась я от колкости. Пошатнулась, и тут же очутилась в руках мужа. – Но я не про это хотела сказать.
– Тесса, – нежно, но непреклонно заявил Дэс, – а давай сделаем так: сначала ты выздоровеешь окончательно, а потом будешь разговаривать. И не забывай, что нас ждут.
– За что ты с ним так? – огорчилась я. – Он же не виноват!
– Конечно, не виноват, – охотно согласился Дэсгард, унося меня прочь. – Это я виноват, что за столько лет не научил ученика различать за словами и действиями людей их истинные интересы и мотивы. И противостоять им, если они не соответствуют его принципам и моральным правилам. Но как только твое здоровье восстановится, я поставлю перед ковеном вопрос о предоставлении мне такой возможности.