. Сказано, что Мананнан еще на всякий случай потряс своим плащом между Кухулином и Фанд, чтобы им больше не встретиться во веки веков...
Хитрец, он рассказывает мне эту историю чуть ли не с середины, вероятно, с целью проверить, знаю ли я, с чего она началась.
— А почему ты не говоришь о том, как Кухулин заснул на берегу озера накануне Самайна под пение двух прекрасных птиц и как в его сне вместо этих птиц внезапно появились две прекрасные сиды с гибкими прутьями в руках...
— ...и одна из них улыбнулась и ударила его изо всей силы, — тут же подхватил Нейл. — Другая тоже улыбнулась и ударила его изо всей силы. И так, с улыбками, они принялись поочередно избивать его своими прутьями, пока он не потерял счет ударам и не стал ближе к смерти, чем к жизни. Тогда они ушли и ни разу не оглянулись. После этого Кухулина одолел тяжкий недуг и не отпускал традиционные год и один день. По прошествии же этого времени у ложа его появился незнакомец и посоветовал ему вернуться на то же место на берегу озера и попытаться узнать, чего хотят от него жены из Маг Мелл. Этим незнакомцем, как выяснилось позже, был сам Энгус Ок. Кухулин отправился к камню, который год назад лежал у него в изголовье, и увидел, как к нему приближается одна из волшебных жен, что связали его чарами на целый год. Она предложила ему следовать за ней, а потом назвала свое имя и имя своей сестры...
— Мэри и Чарлин, — сказала я.
Нейл взглянул на меня и расхохотался:
— А вот и нет! Ты прекрасно знаешь, моя дорогая, что это были Фанд и Либан, дочери Аэда Абрата.
— А я говорю, Мэри и Чарлин.
Обеими руками я схватила его за горло и слегка придушила.
— Советую тебе сидеть смирно, детка, иначе мы очень быстро окажемся на дне ущелья.
Я разжала пальцы.
— Если бы ты сравнила их с Фанд и Эмер, — ворчливо продолжал Нейл, одной рукой ощупывая шею, — я бы еще, пожалуй, согласился. Хотя и в этом случае не было бы полной аналогии. Эмер не била Кухулина прутьями на берегу озера, а Либан, которая делала это, не была его возлюбленной.
— Зато Эмер угрожала ему ножом.
— Она была его законной женой. Она имела право.
— Однако до этого ее не очень-то беспокоили измены драгоценного Кухулина.
— Правильно, потому что все прежние его возлюбленные были обычными женщинами, а Фанд принадлежала к дивному народу. Любовь сиды могла убить…
— Но как мы знаем, роковую роль в его судьбе сыграла не любовь сиды, а меч Лугайда, сына Курой.
Болтовня отвлекает меня, и я почти не паникую даже на самом кошмарном отрезке пути между Селией и Аргулесом. Я счастлива.
Ближе к вечеру, сидя на мелком теплом песке и глядя на темнеющий горизонт, он вспоминает осень, время сбора урожая, когда на Крит приходят холодные ветры и шторм на море длится иной раз по нескольку дней. Ночи становятся длиннее, и приходится закрывать окно, иначе гул и рев волны не дают сомкнуть глаз до рассвета. Свинцово-серое небо, затянутые тучами вершины Лефка-Ори... Сейчас все это трудно даже вообразить.