Любовь всегда права (Картленд) - страница 17

Он не осмеливался признаться даже самому себе, что если они поженятся, у них могут появиться удивительные дети.

Вскоре Норман окончательно утвердился в своем намерении. Он был настроен в отношении Эвелин так же решительно, как и в тех случаях, когда заключал деловые контракты.

«Она мне нужна», – сказал он себе, но чуть позже немного изменил формулировку на другую – «она будет моей».

Норман задался целью быть любезным не только с Эвелин, но и с ее отцом. Со свойственной ему проницательностью он нашел подход и к старику. Он относился к старому графу с внимательным почтением и научился вызывать у него интерес к себе.

Желаемый результат вскоре дал о себе знать – Норман получил приглашение погостить в Гленхольме неделю и поохотиться в здешних местах.

Эвелин была совершенно не готова к «осаде», которую затеял Норман. Она уже привыкла думать о себе почти как о постороннем, неживом человеке.

Каждый вечер она почти по часу молилась, обращаясь к ушедшему из жизни мужу.

Она верила, что сможет таким образом по-прежнему поддерживать связь со своим любимым. Эти молитвы приносили ей утешение. Это было единственным выражением ее чувств, ее единственным желанием. Когда Эвелин молилась, ей казалось, будто Колин где-то совсем рядом. Она верила, что смерть – это не конец существования, что муж ждет ее в загробном мире.

А еще Эвелин бережно хранила его стихи. Это были четыре тоненькие тетрадки, две из которых были написаны во время учебы Колина в Оксфорде, а две позднее – в те дни, когда он раздумывал над тем, чему посвятить свою жизнь.

Эвелин знала его стихи наизусть. Это были драматические откровения человека, который пытается перенести на бумагу то, что он чувствует, при этом сам не до конца понимая свои ощущения.

Когда Эвелин заметила, что Норман не на шутку увлекся ею, она прониклась к нему неприязнью. Ей казалось, будто он нанес ей смертельную обиду, намекая своими ухаживаниями, что она все еще остается привлекательной. Она воспринимала знаки внимания, которые он ей оказывал, как оскорбление памяти Колина.

У меня есть муж, пылко заверяла себя Эвелин. Она никогда не считала себя вдовой.

Однако Норман хорошо видел, когда и где допускает промахи. После первых же попыток он перестал упоминать о симпатии, которую испытывает, тем более о любви. Со стороны могло показаться, будто он предлагает Эвелин ни к чему не обязывающую дружбу.

Эвелин пугала догадка, что Норман ее любит, однако когда он оставил без внимания ее первый отказ, это задело ее самолюбие.

Она сказала себе, что неправильно истолковала его намерения, и, сгорая от любопытства, старалась угадать, ошиблась она или нет.