– Я с тобой солидарна, мои руки тоже сзади, тебе нельзя ничего трогать, и я не буду. – Он не успевает недоверчиво хмыкнуть, как получает: – Обойдемся губами. Ты не против? И язычком, он у меня длинный…
– Господи, где ты этого начиталась или насмотрелась?!
– Нигде… – Я даже испугалась, не перестаралась ли со своими фантазиями. – Сама придумала…
– Хм, я тебя явно недооценивал… Придется прилетать чаще.
Я мурлыкала, как кошечка, сладко потягиваясь:
– Угу…
– Линн, прекрати, я уже приехал. Чертова девчонка. Развратница!
– Угу… – Я действительно чувствовала себя кошечкой. Бритт права, если фартук, то только на голое тело!
С трудом взяв себя в руки, Ларс постарался распрощаться, видно, действительно приехал в отель. Ничего, захочет услышать еще, позвонит.
Бритт пила кофе, устроившись на барном табурете в кухне. Остатки кекса были сметены.
– Ну?
– Ты права! – Я поцеловала подругу в щеку.
Та горделиво приосанилась:
– Слушай умную женщину, и все мужики будут наши.
– Мне все не нужны.
– Договорились, тебе Ларс, а мне… еще кто-нибудь.
– Этот кто-нибудь уже есть?
– Юханссоны на дороге не валяются. Помнишь, я тебе в самый первый день говорила, что он в тебя влюбился? Ты не верила.
– Помню.
– Интуиция! – назидательно подняла указательный палец Бритт.
Пришлось согласиться…
– И что она подсказывает тебе сейчас?
Подруга вздохнула:
– Что неприятностей будет еще куча.
Вот тебе на! При ясном небе и полном безветрии поток дерьма на голову. Умеет Бритт вернуть с небес на землю…
* * *
Шеф был простужен, сильно простужен – глаза и нос красные, голос как из подземелья, но он держался. То и дело приподнимал гигиеническую маску, чтобы вытереть нос, в конце концов, это надоело, Бергман ругнулся и снял маску совсем, кивнул Вангеру и Фриде:
– Садитесь, только держитесь подальше. Не могу даже больничный взять.
У него получилось «де багу».
Выслушав Вангера, Микаэль некоторое время сидел мрачно задумавшись, даже не чихал и носом не хлюпал, потом словно очнулся:
– Немедленно проверить все подозрительные адреса. Подвалы, клубы этих идиотов, которые вешаются и порют друг друга…
– Может, стоит взять эту Анну Свенссон, которая прикидывается беременной?
– Стоит. Я завтра получу разрешение… А сегодня удастся только наружное наблюдение, да и то надо постараться, чтобы кого-то найти. И нужно добавлять к тебе в группу кого-то из сексуальщиков.
– Кого?!
– Ну тех, кто работает над преступлениями на сексуальной почве.
– Убийцы и наркоманы у нас уже есть, только сексуальщиков не хватает.
Это был сленг Управления, тех, кто работал в убойном отделе, между собой называли убийцами, тех, кто боролся с распространением наркотиков, – наркоманами, а этих сексуальщиками. Так проще быстро сказать, в каком отделе работает человек, Эклунд-убийца означал Юнатана Эклунда из убойного отдела, а Перссон-наркоман, соответственно, числился среди борцов с наркоторговлей.