Даже если оставить в стороне Госсе, картину затуманивала еще более жизнестойкая теория самозарождения. Веками люди верили, что живые существа (и даже более того, ископаемые останки, которые находятся посередине между жизненными формами и неживой природой) могли произойти от неживой материи благодаря процессу, который известен как абиогенез. Идея эта была основана на наблюдениях. Например, если оставить корзину зерна на пару недель в амбаре, в нем заведутся мыши — а откуда же еще они могли появиться, как не из зерна, воздуха или их сочетания? Подобным образом, если оставить кусок мяса достаточно надолго, появляются личинки. С некоторой натяжкой можно было утверждать, что новые виды могут появиться из ничего таким же образом. Даже сегодня многие готовы допустить, что малые существа (например личинки) само-зарождаются, хотя идею самозарождения приветствуют гораздо меньше людей (следует надеяться), чем раньше. Когда Аристотель (384–322 гг. до н. э.) составил классификацию животного царства (в том числе по способу размножения), он отнес к абиогенетическим такие организмы, как угри, губки и некоторые рыбы. Фрэнсис Бэкон (1561–1626) вкратце описывал абиогенез чертополоха из земли — что странно, поскольку функция пушинок чертополоха совершенно очевидна. Схожую близорукость проявил и Роберт Гук (1635–1703), который предположил, что грибы и плесень должны иметь абиогенетическое происхождение, поскольку через микроскоп он не увидел в них семян; современные микроскописты жалуются, что эти организмы трудно изучать из-за спор, которые все время мешают!
Франческо Реди (1626–1697) был первым, кто энергично взялся за проблему личинок. Он показал, что они развиваются в гниющем мясе, лишь если с ним контактирует муха: нет мух — нет личинок. Но он по-прежнему считал, что в других случаях скорее всего происходит самозарождение.
Уильям Гарвей (1578–1657), открывший кровообращение, был одним из первых противников абиогенеза и настаивал на том, что все живые существа родились из яиц; появление микроскопа доказало, что он был во многих случаях прав. Но микроскоп возродил эту же теорию в новом виде. Антони ван Левенгук (1632–1723) в 1674 году впервые обнаружил то, что назвал «микроскопическими животными», — простейших. Это были крошечные организмы, которые, казалось, самозарождались.
Ясно было, что эксперименты Реди нужно было повторить. И результат, казалось, подтверждал абиогенез. Джон Нидхем (1713–1781) в своей книге «Ап Account of Some New Microscopical Discoveries» (О некоторых открытиях в области микроскопии) (1745) написал, что в бульоне в запечатанных колбах, которые длительное время нагревались (что предположительно должно было убить все имеющееся там живое), «зародились» организмы. Вместе с графом де Бюффоном он предложил идею «живых атомов». Живые существа состоят из смеси живых атомов и неживой материи; когда существо умирает, живые атомы возвращаются в окружающую среду, чтобы стать частью других существ. Но итальянский биолог Ладзаро Спалланцани (1729–1799) был с ними совершенно не согласен. Он повторил эксперименты Нидхема, но нагревал бульон сильнее и дольше и запечатывал колбы тщательнее. Он выяснил, что в бульоне микроорганизмы не зародились. Его противники утверждали, что нагрев бульон, он нагрел и воздух над ним, таким образом нарушив непонятный «жизненный принцип», содержащийся в нем, и потому его результаты недействительны. В каком-то смысле это было правдой, но, конечно, в XVIII веке никто не знал о микроорганизмах, живущих в воздухе. Вопрос остался открытым до XIX века.