Двери гулко захлопнулись за моей спиной, и я очутилась в обширном чертоге, обставленном бесценной мебелью из белого кедра. Наметанным в подобных вопросах взглядом я тут же опознала предметы, изготовленные мастерами Ушедшей расы. Центр зала занимал длинный стол, уставленный изысканными яствами, сервированными на золотых и серебряных блюдах. Судя по скудному количеству кресел, резко контрастирующему с изобилием блюд, ужин предназначался всего для двух персон. Во главе стола сидел хрупкий, изможденный старец, облаченный в сиреневое епископское одеяние. На его узком лице, мертвенно-бледном и благостном, сияли молодые, проницательные, изумрудно-зеленые очи.
«Точь-в-точь как мои!» – недоуменно подметила я.
Увидев меня, епископ преувеличенно радушно всплеснул руками и провозгласил неожиданно звонким, прекрасно поставленным голосом:
– О, мое дорогое дитя, вот мы наконец-то и встретились! Я так мечтал тебя увидеть! Проходи, присаживайся и раздели со мной сию скудную трапезу, ниспосланную нам Светлыми богами!
«Ничего себе, скудную!» – Я плотоядно оглядела ломящийся от блюд стол. Но поскольку мой пустой желудок требовательно заурчал, напоминая о себе, я не стала жеманничать, а уселась за стол и вгрызлась в аппетитно порумяненную куропатку. Утолив первый голод, воспитанно вытерла салфеткой замаслившиеся губы и подняла глаза на умильно улыбающегося мне епископа. Выяснилось, что пока я буквально объедалась, святой старец не съел ни кусочка, удовольствовавшись лишь бокалом воды.
– Ваша милость, или как прикажете к вам обращаться, неужели вы меня знаете? – удивилась я.
– Конечно, знаю, моя дорогая девочка! – умильно засюсюкал епископ. – Называй меня дядей Франсуа, ибо я прихожусь старшим братом твоему покойному отцу, барону Рудольфу! – огорошил меня он.
«Дядей? У меня есть дядя?» – мысленно ахнула я и немедленно подавилась рыбьей костью…
Епископу удалось меня ошарашить, но, если честно, я ему не поверила. Церковники славятся своей хитростью и изворотливостью. К тому же Янош предупреждал меня о том, что в Прагу прибыла делегация французских прелатов. Наверное, это именно они сумели правильно воспользоваться возникшей на балу суматохой, и…
– Где я нахожусь? – напрямую спросила я.
Лицо дядюшки Франсуа, и так похожее на печеное яблоко, насмешливо сморщилось:
– В замке Альба, расположенном на реке Луаре под Парижем. В своем родовом поместье, моя дорогая племянница!
«Ого! – мысленно хмыкнула я. – Далеко же меня завезли…»
Между тем прелат откинулся на спинку кресла и принялся увлеченно разглагольствовать: