С другой стороны, отступать уже поздно.
И главное, желания нет никакого.
Подняв платье — выглядит так, точно его силой сдирали, что в принципе соответствует действительности — Урфин аккуратно повесил его на спинку кресла. Туда же отправились чулки.
…значит, он вправе поступать так, как считает нужным? И в этом все дело? Еще немного, и Урфин поверил бы…
За дверь, которую он прикрыл очень осторожно — не хватало еще разбудить — ждал Гавин. И вид у него был нехарактерно мрачный. Сразу барон вспомнился: вот что значит, семейное сходство.
Гавин молчал.
Урфин ждал, изо всех сил стараясь не расхохотаться — нечего ребенка обижать. А настроение что-то не в меру веселое, давненько такого не бывало.
— Ну? — Урфин все-таки понял, что придется первым начинать беседу.
Гавин набычился.
— Говори уже. Не трону.
И ведь страшно ему до зубовного скрежета, а молчать не станет. Упрямая Деграсовская натура. Барон, пожалуй, порадовался бы.
— Вам не следовало обижать леди. За нее некому заступиться.
А тон такой, что, того и гляди, совесть очнется, хотя она — дама воспитанная, не лезет, куда не просят.
— Ну почему некому. Ты и я. Уже двое.
На легкость тона Гавин не настроен. В его понимании все более, чем серьезно, и позицию следует уважать.
— Гавин, я точно не собираюсь ее обижать. И никому не позволю этого делать. Надеюсь, недоразумение разрешено?
Кивок.
— Извините.
— Да не за что тебе извиняться. Я рад, что у тебя хватило духу не промолчать.
Мальчишка дернул носом и подбородок задрал, пытаясь казаться выше. Надо будет лошадь ему подобрать, и к оружейникам заглянуть не мешало бы: деревянные мечи хороши, но пора и железо осваивать.
— Я не трус.
— Никогда и близко не думал. Гавин, я понятия не имею, что у тебя с Гийомом не сложилось… и выяснять не стану, потому что это будет не совсем честно с моей стороны. Если захочешь, то расскажешь сам, — конечно, нехорошо детей обманывать: история вышла громкая, и Урфин без труда выяснил подробности. Куда сложнее оказалось сохранить спокойствие и не вмешиваться. — Но я рад, что твой отец доверил мне тебя учить.
— Спасибо.
Недетская краткость. Ничего, со временем отойдет. Хорошо бы Гийому к этому времени объявится. Уж больно счет к нему велик.
— Так, — Урфин указал на дверь. — Если вдруг проснется раньше, чем я вернусь, то ванну и завтрак можно. Уходить — нельзя. Скажешь, что я запретил.
Сомнительно, чтобы Тисса решилась уйти в рваном платье, но с запретом — оно надежней.
— А вы куда? — Гавин помог одеться.
— Сознаваться.
— В чем?
— Во всем… или почти.
Настроение было до отвращения радужным. Еще немного и Урфин в дворцовый парк побежит, ромашки собирать, просто так без особой на то надобности. Впрочем, он слабо представлял, какая надобность может подтолкнуть его к столь алогичному поведению.