Изольда завтракала, что было хорошо, поскольку сытая женщина много безопаснее голодной. И завтракала не одна… кажется, Урфин многое успел пропустить, и ромашкам придется слегка погодить.
До Белой скалы Юго добрался вплавь.
Если бы его кто-то увидел, то счел бы безумным. Возможно, решил бы спасать, тем самым облегчив работу — благородство наказуемо. Но осенью на берегу было пусто. Волны уже слизали налет инея с седой гальки и отступили, бросив на берегу влажную ветошь водорослей, дохлого краба и парочку раковин. Юго подобрал одну — нарядную, со многими шипами — подарит кому-нибудь.
Нанимателю. Глядишь, станет добрее.
Раздевшись, Юго минуты две стоял у кромки воды, позволяя ветру исследовать тело.
Хорошо…
Море то отступало, то кидалось под ноги, норовя облизать ледяную кожу. Первый шаг — первый ожог. Нырок. Крик, который получается запереть в горле. Вкус соли. Слезы — все-таки Юго давно не обнимался с зимой.
Стихия играет. Тысячелапый зверь, который то подхватывает Юго, желая вышвырнуть на берег, то обнимает, обвивает скользким телом своим, точно пробуя на вкус.
Плыть недалеко — всего-то около километра. И Юго почти не устает.
Белая скала и вправду бела. Не мрамор, не лед, но что-то иное… Юго не сразу понимает, что это. Он становится на колени, нюхая странный материал, пробует его на вкус.
Мел?
Нет. Но похоже.
Белая поверхность испещрена многими линиями, которые складываются в странный узор. Бабочки? Бабочки. Каменные вианы, кажется, так их называют.
Остров невелик. Его посещают, но редко — причал для лодок успел покрыться слизью, а настил и вовсе гнилой. Но кострище выделяется черным пятном. И старый навес все еще прочен.
Возможно, сюда не следовало приходить, но Юго должен почувствовать место.
Он ложится под навес и закрывает глаза, прислушиваясь к ветру, к морю, к самому миру, который еще не знал, что ему предстоит в очередной раз меняться по воле человеческой.
Почему они просто не могут жить?
Юго не позволили. Он пытался, долго, пока не понял, что слишком изменен, чтобы быть нормальным. Но эти-то… Наниматель твердит о высшей цели, а на самом деле он просто мстит. И ладно бы человеку — некоторые люди стоят мести. Но мир-то убивать зачем?
Черная туча принесла первый снег.
До Зимнего бала оставался месяц.
И две недели.
Это много. Если наниматель передумает, то… Юго, пожалуй, будет рад.