– Я больше твоего рад.
Жизнь пошла – лучше не придумаешь – третий день подряд моя жизнь висит на волоске. Всё же очкастый Майер был прав – эти субъекты в карнавальных масках реально опасны, раз чуть не расправились с бывшим членом Ордена. Кстати об Ордене, что-то все вокруг, включая меня, стали вспоминать о нём больно часто…
– Но дырка в руке у тебя жуткая, – Истериан облокотился на стену, – Ножом тебя так?
– У них там кинжалы, загнутые такие, как серп.
– Истериан, – донёсся с кухни голос Арики, – Ванна готова, веди сюда Августа.
– Я и сам могу идти.
Девушка выплыла из двери и, склонив голову вперёд, на выдохе кротко ответила:
– Да, я это со зла сказала, прости. Так сильно за тебя перепугалась…
– Понимаю, Арика, ничего страшного, – как мог, попытался я успокоить девушку.
– Там всё уже готово, потом я займусь твоей рукой.
Я постарался кивнуть как можно благодарнее, что у меня выходит из рук вон плохо. Жаль Арику, она так сильно переживает, даже когда для этого нет особых причин, вернее, уже нет. С равным успехом я мог и не выйти из стычки живым.
За мной следом пошёл Истер. Отдельной ванной комнаты в доме не предусмотрено, её функцию выполняет небольшой закуток, расположенный сразу за плитой. Небольшая комнатушка, вроде кладовой, была облицована мною кафелем, оснащена водопроводом, который было нетрудно провести с кухни, и превращена в санузел. Это ещё хорошие условия: в Гольхе две трети домов лишены таких благ цивилизации, как водопровод и канализация.
Хориса, ленивого щенка, я, как обычно, обнаружил валяющимся в углу кухни.
Истериан остался снаружи, хотя смущаться я не стал бы, даже если здесь находилась Арика. Смущение – одно из самых непонятных для меня чувств, я его просто не умею испытывать. Наряду с ним я не испытываю усталости, сонливости, стыда, неловкости и некоторых других. Страх, однако, в крайне редких, можно сказать, единичных случаях испытываю… сегодня вечером во время стычки с сектантами был не тот случай.
Истериан долго сидеть молча не стал и спросил то, что его не оставляло в покое со времени моего возвращения:
– Ты встретил этого Салли?
Надеюсь, полукровка удивится:
– Да, вот только Салли – это, мой милый друг, женщина.
Продолжительные секунды тишины за дверью сменились заливистым смехом. Так искренне, лучезарно, от души смеяться могут единицы.
– Да, ну мы с тобой дали маху! – Истериан взял себя в руки, – И как она?
– Тебе бы понравилась, – я совершенно не удивлён вопросом, ещё бы, я же знаю Истериана, как свои пять пальцев.
– А тебе? – ехидно подал из-за двери мой друг.