— И это так на вас повлияло?
Равнодушие, прозвучавшее в голосе Беннета, очень ее задело.
— Да, повлияло. Нейтан — единственный, кто по-настоящему помогает грекам. Ваш кузен сказал, что если я сделаю чертежи еще двух фортов, то Нейтану позволят остаться и закончить свою миссию. А если я этого не сделаю, его отправят в другое место.
— Как благородно с вашей стороны! Почему вы хотите помогать грекам?
Мари помолчала, потом тихо заговорила:
— Знаете, когда другие девочки играли в куклы, мы с моей матерью играли в повстанца и солдата. Когда же мне приходилось играть с другой девочкой, я должна была чертить план комнаты, в которой мы играли, и, возвращаясь, делала точный до последнего дюйма план.
Беннет пожал плечами; он явно не понимал.
А Мари тем временем продолжала:
— В Англии моя мать каждую минуту посвящала борьбе за свободу своего народа. Она возвращалась с одной из встреч, на которых пыталась собрать средства для повстанцев, и тут ваша проклятая страна убила ее…
— Но ваша мать умерла от воспаления легких, не так ли?
Мари кивнула. Беннет по-прежнему ее не понимал, и она не могла объяснить ему свой гнев. Не могла объяснить его даже себе. Но она точно знала: все английское приносило ей несчастья. Английская сестра ее отца, которая увезла Мари к себе после смерти матери. Английские врачи, не сумевшие спасти ее мать. Проклятая английская земля, засыпавшая ее гроб.
— Но почему только сейчас?.. Ведь вы стали помогать грекам совсем недавно, верно?
Мари медлила с ответом. Она не хотела говорить о других повстанцах и о том, как близко она была связана с ними.
— Четыре месяца назад они казнили гречанку. Как предупреждение другим ее тело целый месяц не убирали от городских ворот. — Мари поежилась, хотя в карете было душно и жарко. — На ее месте могла бы быть моя мать.
Ночью Мари сняла со стены тело. Тогда она и встретила Нейтана. А та женщина была его возлюбленной и соратницей по борьбе.
Слезы снова подступили к ее глазам, и она медленно выдохнула, пытаясь сдержать их.
— Так, значит, британцы — как бы заложники вашего восстания? Вернее, инструмент, помогающий ослабить Оттоманскую империю?
— А кто я для британцев? И разве мои намерения имеют для них значение? Британцам нужна лишь информация, которую я могу им передать. Дважды вы принуждали меня продолжать работу, когда я уже хотела отказаться от нее.
Тут карета остановилась, затем заскрипела — это Селим слезал с козел.
— Я прикажу Селиму отвезти вас обратно на суаре, — сказала Мари.
Беннет открыл дверцу и предложил Мари руку.
— Позвольте проводить вас в дом.