— Девочка моя, как должен быть счастлив мужчина, которого так любят. И все же это сумасшествие. Ну скажите же, что Вы теперь прикажете мне с Вами делать. Юная девушка среди стольких мужчин, в таких условиях. Вы знаете дорогая, наше положение катастрофично, мы идем ко дну.
Мощная армия Деникина почти разгромлена, дело за малым, я думаю еще не больше полугода и все. В России сейчас опасно, как никогда, год назад когда Вы покидали страну у нас была надежда, теперь уже нет. Мы здесь как на пороховой бочке, в постоянных стычках с врагом. В скором времени я жду приказа генерала Врангеля, мы будем отступать. Елизавета, девочка, Вы понимаете, что это значит?
— Я все понимаю, Арсений Петрович, но ни боюсь, два раза смерть обходила меня стороной, и если теперь суждено, то я умру на своей Родине рядом с любимым человеком! Я не боюсь, но я не могу без него жить. Прошу Вас, разрешите мне остаться, я не буду Вам обузой, обещаю. Я могу помогать в госпитале, могу…
— Безумная, совсем как твой батюшка в молодости, — генерал лукаво усмехнулся, — если бы не твой отец, ладно, я оставляю Вас, но пожалуйста, никаких глупостей, полное повиновение Никите, ни шагу без его разрешения, — девушка облегченно вздохнула, — Спасибо, я обещаю, Вы не пожалеете, что позволили мне остаться.
— Ступай, Лизонька, тебе нужно отдохнуть с дороги, жду тебя и Никиту вечером на ужин, да и позовите мне его.
Разговор с молодым человеком был гораздо короче, но напряженнее и тяжелее. Арсений Петрович относился к Никите с большой симпатией, выделял его из остальных, может потому, что он напоминал ему погибшего сына. Они честно поговорили по душам, о чем так и осталось тайной для всех, даже Елизаветы.
А после началось обустройство девушки в полку. Она выбрала себе брошенную хозяевами крепкую избу в самом конце лагеря поблизости от Никиты. До вечера Елизавета мыла, чистила, подметала, словом наводила уют в своем простом жилище. Помочь было некому, в деревне остались одни старики, их жены помогали офицерам в готовке. Порывавшегося помочь Никиту, Елизавета выставила за дверь, только попросила принести воды, холодной из колодца и горячей с полевой кухни.
После уборки своего убогого на первый взгляд жилища, оно показалось ей даже милым — здесь было чисто, светло, просто, и главное, что ее Никита жил в нескольких минутах ходьбы. Воодушевленная всеми незабываемыми событиями первой половины дня, Елизавета не заметила, как провозилась с уборкой до вечера. В ее душе пели птицы, наконец-то она была счастлива и никакие угрозы войны и чего бы то ни было не могли помешать ей в эти минуты.