— Давай обо всем по порядку, рассказывай мне все, Никита я готова слушать тебя всю ночь.
— Едва ли наберется на 5 минут. Что я могу сказать тебе, родная, я проводил тебя и как в тумане бросился разыскивать начальника Ялтинского гарнизона. Поговорил с ним, получил от него письмо к самому Деникину. Так, я выполнил и важное поручение и попал в Крымско-азовскую армию, одну из южных армий генерала Деникина в первый крымский полк. Здесь познакомился с Сержем, он замечательный малый, если бы не он, не знаю, как бы я пережил разлуку с тобой.
— А дальше?
— Дальше, война, пожалуй самый кровавый и страшный год, и к чему мы пришли, армия Деникина почти разгромлена, Юденич давно отступил, Колчак раздавлен, последний оплот России здесь, в южной части и в Крыму, все почти закончилось.
— Значит мы проиграли… да? А французские газеты пишут совсем по-другому…
— Мы проиграли, Елизавета, это уже очевидно, еще в апреле Деникин передал командование Врангелю, но давай сейчас не будем об этом, такая волшебная ночь, ты рядом, я хочу говорить только о тебе.
— А я о тебе, пока я искала тебя все эти месяцы, я слышала, ты был серьезно ранен. Как это случилось?
— Ерунда, не стоит…
— Никита, я прошу, будь со мной откровенным, я так испугалась. Когда узнала об этом, мне сказали ты едва не погиб.
— Четыре месяца назад, в сражении за Новороссийск. Я даже не понял, что случилось. До этого времени судьба словно оберегала меня, так царапины были и все. А тогда что-то обожгло сильно так в правом боку и все. Очнулся уже в госпитале, Серж меня с поля боя уносил, он тоже ранен был, но не так тяжело, — рука Елизаветы дрогнула в его руке, — Успокойся, милая, все уже позади, — знаешь, кто помог мне выжить? Конечно, ты. Ты приходила ко мне в бреду, во сне, мне казалось ты рядом…и еще твой крестик на груди, самый драгоценный для меня, я держался за него как за соломинку, словно через него чувствовал тебя…
— Четыре месяца, — Елизавета задумалась, — апрель, как раз тогда я поняла, что должна вернуться, меня словно обожгло, я знала, что нужна тебе…
— Это судьба, опять свела нас вместе после всего, уму не постижимо.
— Не отвлекайся, Никита, рассказывай.
— Рана оказалась серьезной, врач смотрел на меня как на покойника, это мне потом Серж рассказывал, я то не помню, в бреду пролежал почти 2 недели, и все время ты была рядом, я потом с такой болью понял, что это все был сон. Даже рана болела не так, как сердце.
— Никита, если бы я была с тобой тогда.
— Нет, с другой стороны, страшное зрелище, я ужасно похудел, был беспомощный словно ребенок, Серж мне так помог, ухаживал, кормил, перевязки помогал делать, одной медсестры на всех раненых не хватало. Словом в полк я вернулся около 2-х месяцев назад. Раны затянулись, так шрам в подреберье остался.