Она снова пробежала языком по его члену и принялась ласкать его губами. Потом толкнула любовника на матрас, нежно обхватила его орудие ладонями и начала играть с ним, дразня и разжигая мужчину и чувствуя, как в ответ на его растущую страсть все больше и больше возбуждается сама, пока эта ослепительная вздымающаяся волна не накрыла ее с головой. Грег издал низкий горловой рык и оттолкнул ее, потом перевернул и грубо раздвинул ей ноги. Он взял ее, напористо и стремительно: глаза в прорезях маски дико блестели, пальцы впились в ее ягодицы так, что она закричала. Его возбуждение ураганом бушевало в ее мозгу, оно было бешеным вихрем, неистовством, овладевшим ими обоими. Сандра чувствовала, что он уже близок к кульминации, и инстинктивно плыла на этой алой волне, сжимая зубы, а он все глубже впивался ногтями в ее кожу и вонзался в нее, еще и еще…
Грег застонал.
Она почувствовала, как он изливается в нее, и продолжила двигаться под его телом. Разрядка настигла ее миг спустя после него. Вихрь у нее в голове начал понемногу утихать, буйство цветов померкло. Сандра отчаянно уцепилась за это воспоминание, запасая энергию, чтобы еще какое-то время удерживать юный облик.
Из-под своей маски Хартманн смотрел на нее. Его взгляд обежал ее тело: синяки на груди, красные воспаленные полукружия, оставленные его ногтями.
— Прости меня, Суккуба.
Женщина притянула его к себе с улыбкой, какой — она знала это — он ждал от нее. Она не давала его возбуждению улечься до конца, потому что только так могла оставаться Суккубой.
— Ничего страшного, — успокоила она его. Потом склонилась и принялась целовать его плечо, шею, ухо. — Ты ведь не хотел сделать мне больно.
Сандра взглянула на его лицо, протянула руку и распустила завязки его маски. Его губы исказились, в глазах стояло раскаяние.
«Обними его, прикоснись к его пламени. Утешь его. Шлюха».
Она была Суккубой, самой известной и дорогой проституткой в городе, с пятьдесят шестого по шестьдесят четвертый год. Никто не догадывался о том, что, когда все началось, ей было лишь пять лет, а к тузу, который она вытянула из колоды диких карт, прилагался джокер. Нет, их волновало только то, что она, Суккуба, могла превращаться в предмет их фантазий — будь он мужчиной или женщиной, молодым или старым, покорным или властным. Она с легкостью принимала любой облик и любую форму, она была Пигмалионом их горячечных снов. Никто не знал и не задумывался о том, что Суккуба неизбежно превращается в Сандру, что ее тело стареет слишком быстро, что Сандра ненавидит Суккубу.