и грозила подобраться к сотне. Чахлая тень немногочисленных деревьев ничуть не ослабляла зноя — Сандра с трудом могла дышать. Каждый шаг, приближавший ее к пикапу и Джимли, напоминал ей о возрасте, подмышки пестрого ситцевого сарафана потемнели от пота.
— Гимли? — проговорила она севшим, надтреснутым голосом.
— Да нет же, кретин! Вставай туда, рядом с Бархаткой! Привет, Сандра. Ну как, готова к маршу? Я могу поставить тебя следить за порядком в задних рядах. Поедешь на телеге Гаргантюа вместе с калеками — так тебе не придется идти в толпе, и ты сможешь подгонять тех, кто пойдет впереди. Нужно, чтобы кто-нибудь проследил за Гаргантюа, а не то он непременно натворит каких-нибудь глупостей. Ты знаешь маршрут? Мы пойдем по Гранд на Бродвей, потом к Могиле на Фултон…
— Гимли, — со всей настойчивостью, на которую она была способна, проговорила Сандра.
— Что еще, черт побери?
Миллер упер руку в бок. На нем были только цветастые шорты, открывавшие взору массивную бочкообразную грудь и мощные, коренастые руки и ноги, густо поросшие курчавыми рыжеватыми волосами. Его низкий голос больше напоминал рык.
— Говорят, полиция собирается у входа в парк и сооружает баррикады. — Сандра бросила на Миллера осуждающий взгляд. — Я же говорила тебе, что нам не дадут выйти отсюда.
— И черт с ними. Мы все равно пойдем.
— Они не дадут нам. Помнишь, что говорил Хартманн в «Козырных тузах»? Помнишь, я рассказывала тебе, о чем он обмолвился вчера вечером? — Старая женщина сложила костлявые руки на груди. — Ты уничтожишь ДСО, если сейчас устроишь здесь бой…
— В чем дело, Сандра? Ты что, заодно наглоталась всего этого политического вздора, когда отсасывала у этого придурка? — Миллер расхохотался и соскочил с бортика пикапа на пожухлую траву. Вокруг него у входа в парк с Гранд-стрит толпилось от двух до трех сотен джокеров. Он нахмурился, глядя в ее злое лицо, поковырял босой ногой сухую землю. — Ладно, — сказал наконец карлик. — Если тебе так трудно, я сам за всем пригляжу.
За коваными железными воротами полицейские сооружали поперек их предполагаемого пути баррикады из дерева. К Сандре и Миллеру подошли несколько джокеров.
— Ты собираешься выступать или нет, Гимли? — спросил один из них. На нем не было никакой одежды: его тело было жестким, хитиновым, и передвигался он скованно, вразвалку.
— Через минуту скажу, ладно, Арахис? — ответил Миллер. Он прищурился, вглядываясь в даль. — Дубинки, боевое снаряжение, слезоточивый газ, водометы. Целый арсенал, мать их.
— В точности то, чего мы хотели, Гимли, — отозвался Арахис.