Агата поколебалась – рассказывать ли о пустыне из своих снов. Не стала. Еще расстроится, опять разругается с кем-нибудь из-за нее. Не факт же, что это именно та Пустыня.
- Ну что, вам, наверное, пора возвращаться? – Келдыш машинально вскинул руку – поглядеть на часы, но часы, видимо, остались дома, в его спальне. – Как, кстати, вы это делаете?
Она пожала плечами.
- Не знаю. Точно так же, как попадаю во все эти… Институты. Просто иду обратно и все. Просыпаюсь.
- Сколько часов в ИМФ вы спите? – настаивал Келдыш. – Кто-то вас будит? Ставят таймер?
Агата смотрела на него с сомнением. Она просто просыпалась – и все. Но, кажется, с каждым разом все позднее… Надо будет и правда время засечь.
- А если бы я в этот момент не спал, - продолжал размышлять Игорь, – вы могли бы увидеть меня в своем сне? Или это я сейчас вижу вас - в своем? Да-а… голова кругом… До этого в подобных сновидениях вам являлся кто-нибудь из знакомых? Нет? Тогда попробуйте – если, конечно, получится – в следующий раз вызвать… кто там у нас спит днем?
Ловцы, работающие в ночную смену.
Вампиры.
- Анжелику? – спросила Агата.
Келдыш потер крис и покосился на нее.
- Только не ее. Лучше уж Борьку.
- Почему?
- Она… я ей не доверяю. Настолько неизвестный и непредсказуемый фактор… Боюсь, Климова в любой момент может сорваться.
Совсем как она сама. Келдыш и к ней так же относится. Как… к фактору. Неизвестному и непредсказуемому. Агата быстро отвернулась и шагнула к стене.
- Мортимер… - сказал ей в спину Игорь – как-то очень медленно и лениво.
- А?
- Это действительно сон?
- Да, - буркнула Агата.
- Да?
Она вздрогнула и замерла, когда теплые пальцы коснулись ее затылка. Погладили, скользнули по шее – и, опережая прикосновение, по спине, по всему ее телу побежала дрожь.
- Сон… - задумчиво выдохнул ей в затылок Игорь. Горячие ладони легли на ее плечи, легонько сжали; она замерла, боясь повернуться, не зная, что делать. Келдыш просто сам обошел ее, заглянул в лицо. Спросил с сомнением:
- Мы же не отвечаем перед собой за то, что нам снится?
Агата с трудом вздохнула. Глаза у него сейчас стали темными – почти черными. Или это так зрачки расширились? Прикосновение губ было очень осторожным, очень легким – он словно пробовал ее – так пробуют горячую воду, чтобы не обжечься.
- Сон, - пробормотал ей в губы…