Сеп сказал, что достал для нее нечто очень красивое, что стоит всех украшений, лежавших в ящике. И похоже, не только этих украшений, но и половины монет.
Эмили посчитала соверены. Их было пятнадцать. Раньше их, наверное, было втрое больше - Сеп отдал все эти деньги и украшения в обмен на эти маленькие часики! Они не выглядели на эту сумму, во всяком случае при таком освещении. Но это показывало его отношение к ней. И он был так возбужден, когда добывал их для нее. Но какая теперь от них польза? Она не может продать их. Если она пойдет к кому-то и скажет: «Не хотите ли купить эти часы?» — ее, скорее всего, обвинят в том, что она их украла. Даже хозяин ломбарда заинтересуется тем, откуда у нее такое дорогое украшение.
Хорошо, она сохранит их, поскольку они принадлежат ей по праву. Она их не украла. Но куда их положить? Она приколет их к своей сорочке и будет хранить там до тех пор, пока не сделает специальный футляр.
Эмили посмотрела на булавку на задней части часов. Это была не простая безопасная булавка, она имела двигающуюся верхнюю часть. Передвинув маленький рычажок до упора, Эмили обнаружила, что не может открыть булавку, и поняла. Это была своего рода защелка, поэтому она могла прикрепить часы где угодно и не бояться, что они упадут.
Но более важным в данный момент были деньги. Если она никуда не устроится в течение следующей недели или дольше, то они не умрут с голоду; и у них ночью будет крыша над головой. А теперь ей нужно наполнить плетеную сумку продуктами и немного поспать, потому что завтра вставать чуть свет...
Сестры не проснулись до тех пор, пока гудок в доках не разбудил их в шесть часов. Эмили, резко вскочив, сразу же проснулась и начала шепотом уговаривать Люси поскорее вставать.
В отличие от старшей сестры, Люси по утрам долго приходила в себя, поэтому, когда она спускалась за Эмили по лестнице, она все еще пыталась стряхнуть с себя сон. Через пять минут они уже выходили из двери кухни на холодный жалящий воздух темного утра. Эмили повернула в замке ключ, затем пошла в прачечную. Но у двери она остановилась; нет, она не положит ключ обратно. Она сохранит его на память. Опустив его в карман жакета, она стала думать о нем с большей нежностью, чем об украшении, прикрепленном к внутренней стороне ее сорочки.
Они сели на первый поезд в сторону Гейтсхеда. Он был набит рабочими в черной одежде, некоторые из них с удивлением смотрели на молоденькую девушку с румяным лицом, ясными темно-карими глазами и копной почти белокурых волос, покрытых соломенной шляпкой. Внешность девушки резко контрастировала с внешностью девочки, которая выглядела худой и тщедушной, даже закутавшись в жакет, который был ей явно велик.