Вот и этой ночкой стража не спала. Сидели, скопившись у очага, угрюмились да лениво метали кости. Сквозь неприкрытую дверь ветер заносил снаружи сырость и дождь, впрочем, это, похоже, ничуть не трогало стражников, наоборот, каждый из них нет-нет да и поглядывал в ночь. Словно бы ждали кого-то.
— Эй, Ульва! Ты точно договорился с ней? — в очередной раз метнув кости, осведомился огромный медведеподобный стражник, до самых глаз заросший буйной клочковатою бородищей.
Сидевший напротив него Ульва — молодой светло-русый парень с хитрющим каким-то лисьим лицом и маленькими бегающими глазами — в ответ лишь небрежно кивнул, не отрывая от костяшек жадного взгляда.
— Ага! Выиграл! — дождавшись, когда упадут кости, азартно выкрикнул он. — Давай сюда твою шапку, Вильфред!
Вильфред — тот самый косматый бородач — недобро прищурился.
— А не тебя ль, Ульва, приговорили к четвертованию в Честере за нечистую игру? — с угрозой в голове осведомился он.
Остальные трое — такие же косматые, жадные, нечесаные — с нескрываемым интересом прислушивались к начинавшемуся недоброму разговору. Вильфреду Медведю сегодня явно не везло — продул уже и башмаки, и крашенный корой дуба почти новый шерстяной плащ, всего-то с двумя дырками, и вот шапку.
— Не знаю, про кого ты там говоришь, Медведь, — нехорошо улыбаясь, тихо произнес Ульва. — А только шапку я у тебя выиграл честно! Так подай ее сюда.
— Честно? — брызнул слюной Медведь. — Ну, значит, только шапку и честно. А остальное? — Проявив неожиданную для его комплекции прыть, разобиженный до глубины души Вильфред зверем метнулся к Ульве, вытянув вперед корявые руки. — Удушу гада! — вепрем заревел он.
И удушил бы, если б один из космачей не подставил ему подножку.
— Уймись, брат Вильфред, — беспрекословным тоном произнес он. — А ты, Ульва, отдай ему башмаки и плащ, шапку можешь оставить себе. Что вылупился? Отдай, сказано, или…
— Ла-адно. — Ульва неохотно бросил вещи растянувшемуся на земляном полу Медведю. — Попадись ты мне в честерской корчме «Лодочник»… Ла-адно…
— Вот, так-то лучше будет, — удовлетворенно кивнул космач, видно, он и был здесь за старшего. Лет сорока, а может, и чуть побольше, по внешнему виду он ничем не отличался от сотоварищей, выдавали лишь глаза — зоркие, цепкие, умные, — глаза прирожденного лидера.
— Где ж твоя брага, папаша Гриффит? — выглянув в дверь, зыркнул глазами Ульва.
— Не время еще, — спокойно сказал космач. — Сказала, принесет, значит — принесет. Если, правда, матушка-настоятельница не помешает.
— А правда говорят, что твоя знакомая — ведьма? — не унимался Ульва, вконец разозленный результатом игры. — Болтали тут про нее всякое.