Кольцо укоризненно подмигивало ей со столика у окна – холодный драгоценный символ всего того, чем она пользовалась на правах аренды и что никогда не сможет назвать своим.
С первыми лучами рассвета Эшли призраком выскользнула на улицу через заднюю дверь. Ей показалось, что где-то в доме пронзительно зазвонил телефон. На секунду она удивилась, кому понадобилось звонить в такую рань, но вспомнила, что дела Блэквуда ее больше не касаются. Эшли закрыла за собой дверь и сказала беззвучное «прощай» своей прошлой жизни.
Почти бегом преодолев открытое пространство лужаек, под деревьями девушка замедлила шаг. Мир вокруг понемногу приобретал жемчужно-серый оттенок, было прохладно, но Эшли не замечала ничего, оглушенная паническим стуком сердца и всепоглощающим желанием оказаться как можно дальше как можно скорее. Потому что часть ее существа все еще рвалась назад, к черноглазому мужчине, который, скорее всего, тоже не спал…
Эшли попыталась угадать, что будет, если интуиция предупредит Джека об ее побеге, куда он бросится в первую очередь. На железнодорожную станцию, не иначе. Поэтому она продолжала идти, прислушиваясь, не гонится ли за ней машина… или всадник на лошади. Только оставив между собой и Блэквудом несколько миль, Эшли решилась воспользоваться мобильным телефоном, чтобы вызвать такси.
Через двадцать минут она уже сидела на заднем сиденье машины.
– Куда едем? – поинтересовался водитель, глядя на нее в зеркало заднего вида.
Эшли сглотнула. И правда, куда? Где она могла скрыться и найти убежище? В Лондоне, скорее всего. Там жили ее друзья, и в большом городе легче будет затеряться, если Джеку вздумается ее искать. Она наклонилась сообщить свое решение водителю. За окном такси солнце предпринимало попытки пробиться через тяжелые серые облака над бесконечными болотами, и будущее виделось ей таким же пустым и серым.
После безлюдных диких просторов с их чистым, свежим воздухом Лондон показался Эшли совсем другим, чем до отъезда, душным и перенаселенным. За время пути она отказалась от мысли обращаться к друзьям. Конечно, в этом случае она могла рассчитывать на теплый прием, спальное место на кушетке и несколько бокалов вина за ужином, но вместе с тем ее ждали неизбежные расспросы, утверждения, что Джек Марчант – не единственный и не самый лучший мужчина на земле, и советы поскорее забыть недостойного возлюбленного. Эшли сомневалась, что уже готова говорить о постигшем ее несчастье и выслушивать утешения такого рода даже от близких друзей, исполненных самых благих намерений. Ее горе было слишком большим, кровоточащим и личным, чтобы делить его с кем-либо, а ее чувства к Джеку – слишком запутанными для объяснений. Про себя она могла сколько угодно ругать его, но убила бы любого постороннего человека, который рискнул бы сказать о нем хоть одно дурное слово.