— Катерина, вы чем-то огорчены? — полюбопытствовал этот старый отрепыш.
— Конечно огорчена. Боюсь, мне не удастся быть вам полезной, — ответила я печально и, вместо того чтобы на этой томительной ноте и попрощаться, выпалила: — Узнала сейчас, что на продажу выставлена изумительная квартирка в новом монолитном, полезном для здоровья, как микроволновка, доме на Нарымской…
— В монолитном? — Владимир Иванович аж подпрыгнул на стуле. — На Нарымской?!
— Ну да…
— Случайно, не напротив цирка?
— Угу, напротив цирка, а за ним большой парк располагается — Нарымский сквер. Превосходное место, прямо зеленый оазис в асфальтовой пустыне, — без всякого энтузиазма, на автомате рапортовала я. Ведь в нашем деле положено всему подряд — и скворечнику, и трущобе, и мавзолею — набивать цену.
Вот попробуй пойми этих чудиков: Лидкину дебильную тетку отпугнули какие-то мифические блуждающие токи, а в моего клиента они точно вселились. Бобрик раззадорился, точно стакан водки на грудь принял, мигом накинул свою задрипанную куртку и вскричал: «Подходит!»
— Умм, погодите… Пожалуй, эта квартира для вас великовата — там сто тридцать квадратов.
— Не важно, пусть хоть все сто пятьдесят, хоть двести метров! Я с детства обожаю цирк!
— Но цирк-то наш закрыт. Вы что, не знаете? Крыша чуть не обрушилась, в нем реконструкцию собираются… производить… — мямлила я, недоумевая. Нет, конечно, все бывает: и миллионеры рядятся в обноски, и встречаются, наверное, такие фанаты циркового искусства, что… Но не до такой же степени, чтобы даже не поинтересоваться стоимостью жилья?! Сама не знаю зачем, я привела контраргумент: — Цирк закрыт, а вот ресторан «Скоморохи» при нем работает, — и сглотнула голодную слюну.
— Ресторан? Это то, что нужно мне, одинокому орлу! Готовить не умею, а чем-то кормиться же надо?.. Поехали, Катерина. Посмотрим квартиру, а заодно и пообедаем в тех «Скоморохах», отметим, так сказать… Одевайтесь и спускайтесь, я на машине, буду ждать вас внизу.
Может, если бы я успела позавтракать, то заартачилась бы, перенесла показ на более позднее время. А тут вдруг и Лидка Гаевая безропотно отдала мне ключи от трешки, изменив железному принципу насчет бизнеса, который важнее лирики, — ее внимание всецело принадлежало двери, ведущей в директорский кабинет. Она лишь заметила: «Могу поспорить на что угодно, он эту заподлянскую квартиру не купит».
Я вышла и, осмотревшись на парковке, направилась к худшей из машин — старому «москвичу», который не мыли, кажется, с осени, а то и вовсе никогда.
— Катя, куда вы? — басовито окликнул Владимир Иванович и отработанным жестом распахнул дверцу «гранд-чероки».