Отстоять службу в храме Пахому Ильичу удалось чудом: приметивший его Рафаил в благодарность за афонский ладан поставил семейство слева от алтаря, чем вызвал недовольство знатных бояр – ведь места в Софии были закреплены за прихожанами в соответствии с положением, которые те занимали в городе. Пахом не входил в 'золотую сотню', капиталы его были более чем скромны, но у Ильича был козырь: – красавица дочь затмевала всё золото, навешанное на боярах вместе взятых. Пока шла служба, Ильич то и дело слышал разговорчики о своей персоне, лестного было мало, приходилось терпеть. Жёны и дочери бояр почти плакали, и если женщинам хотелось выглядеть не хуже купеческой дочки, то девицы готовы были рвать на себе волосы. На воскресную службу обычно водили будущих невест, внешний вид последних явно уступал Нюре. Потенциальные женихи не сводили с неё глаз, уши Пахома стали малинового оттенка, ради дела – приходилось терпеть.
Нюра была довольна, ещё никогда она не чувствовала такого внимания к своей персоне, десятки парней не сводили своих глаз с неё. Единственное огорчало, она не знала как себя вести в подобной ситуации. Взгляды мужчин раздевали её прямо в церкви, что одновременно льстило юной даме, давая осознать власть над смотрящими, и пугало.
– Надо будет расспросить маменьку, что делать в таких случаях. – Твёрдо решила про себя Нюра.
Служба закончилась и люди стали потихоньку расходиться, для того чтобы собраться перед входом на площади, а оттуда начать движение по домам, попутно рассказывая новости, коротая дорогу. Вот тут то и появлялся шанс у молодых людей показать себя перед невестами. Можно было пройти рядом и громко, как бы невзначай поведать своим друзьям, что там то и там-то стояла такая прелесть, глаз не отвести и ради неё можно сделать всё, что угодно. Умудрённые опытом старшие, просто показывали взглядом своим отпрыскам, возле кого надо продефилировать, а иногда, подсчитав все за и против, подумывали о засылке сватов. Мнение детей их ни сколько не интересовало.
Выйдя из церкви, Ильич второй раз пожалел, что у него нет крытого возка на колёсах. Вокруг вертелись купеческие сынки, но надежда была на других. Умом Пахом понимал, что главное было 'засветить' новый наряд дочери, остальное шло прицепом, но сердце хотело всё и сразу.
– Батюшка, можно я вперёд побегу, а то ребята наверно заждались? – Напомнил о себе Ильюша. Ребята договорились поиграть на ручье, имитируя нападение ливонцев на ладью Пахома Ильича.
– Ступай рядом, и не вздумай бежать. Обождут твои дружки. – Новгородец изображал важного купца и не собирался из-за детской прихоти менять свой образ. Раз вместе ушли, то вместе и придут домой.