— Считаешь это мелким? Если портрет будет выставлен на всеобщее обозрение, ты никогда не сможешь появиться в приличном обществе.
Рик прав. Франческа сжалась и покосилась на него. Выражение лица Брэга было непроницаемым.
— Ты несколько раз смотрел на меня долгим испытующим взглядом. Что-то случилось? — поинтересовалась она.
Брэг перевел взгляд на дорогу.
— Ты весь вечер называешь меня Брэгом. Такого не случалось со дня моего примирения с Ли Анной.
Сердце упало. Франческа не знала, что ответить, в ушах прозвучал резкий голос Харта, с жестокостью выговаривающий страшные слова. Все кончено.
Рик словно прочитал ее мысли.
— Не хочешь рассказать, как прошел разговор с Хартом? — нервно спросил он.
Они уже были на Восьмой улице, до Вашингтон-сквер и Уэйверли-Плейс остался один квартал. Впереди, в свете уличных газовых фонарей, показались три полицейских фургона с блестящими колесами, образовавшие ограждение между парком и зданием галереи. Оцепление из полицейских, казалось, было длиной в милю. Вокруг уже собирались толпы зевак, бегали и кричали дети, словно в сквере ожидалось веселое представление. Франческа с тревогой посмотрела на Брэга.
Он вздохнул и свернул направо на Уэйверли-Плейс и остановился у одного из фургонов. От группы полицейских отделилась высокая фигура, показавшаяся знакомой. Франческа сцепила пальцы рук.
Рик выключил мотор и посмотрел на приближавшегося Фарра. Когда Фарр ступил в желтоватую дымку уличного фонаря, Франческа заметила, что он улыбается.
Фарр ее ненавидел. Брэг ему не доверял — и шеф полиции знал об этом. Неужели он видел портрет? Если да, то она погибла.
— Добрый вечер, комиссар. Мисс Кэхил. — Он склонился в вежливом поклоне. — Сожалею по поводу свадьбы. — Фарр криво усмехнулся, и стало ясно, что он ничуть не сожалеет.
Франческа с трудом сдерживалась.
— Благодарю. Разумеется, обряд будет совершен в ближайшее время.
— Разумеется. — В голосе была уверенность в том, что этого никогда не произойдет.
Он галантно распахнул дверь автомобиля, и Франческа уверенно ступила на тротуар, покосившись на окна галереи. Они были темными, и на их фоне хорошо просматривались деревянные ограждения по периметру здания, запрещающие проход к входной двери.
Франческа мельком оглядела собравшуюся толпу. Слава богу, пресса еще сюда не добралась.
Видел ли Фарр портрет?
Она проводила взволнованным взглядом Брэга, обошедшего автомобиль и свернувшего к галерее.
— Дверь открыта? — резко спросил он.
— Когда мы приехали, дверь была открыта.
Франческу охватил ужас. Она подошла к ограждению и увидела распахнутую настежь входную дверь галереи. Франческа непроизвольно вскрикнула. Сюда мог войти любой желающий!