— Ты спрашиваешь меня? — удивился Мурат. — А не лучше задать этот вопрос Дахцыко?
Таймураз поморщился:
— Мне нет дела до него. Меня больше волнует, что скажет Асланбек.
— И этого не могу тебе сказать, — перепрыгивая через расщелину в скале, прокричал Мурат.
— Выжду еще несколько дней, а потом спущусь в аул, — объявил Таймураз.
— Тебя там ждут, — кивнул Мурат. — Очень ждут. Просто жаждут увидеть.
— Ты смеешься, а мне несладко, — тихо признался Таймураз, когда они были уже возле родника.
— Чего тут плохого? — нахмурился Мурат. — Не один торчишь. С красавицей. И не голоден.
Таймураз помедлил, точно раздумывая, стоит ли говорить, и, решив, что стоит, спросил:
— Ты серьезно думаешь, что мне хорошо?
— Ты этого добивался.
— Я другую похищал, — вдруг зло сказал Таймураз.
— А эта чем плоха? — с ненавистью посмотрел на него Мурат.
Таймураз, глядя себе под ноги, тоскливо произнес:
— Все думаю... Нет, ничего плохого не могу сказать про нее. Она хорошая, а мне, Мурат, плохо... Представляешь?! Как за малым ходит за мной. Лучший кусок мне. Каждое желание мое угадывает. Для нее я... — он поискал слово, а потом пристально посмотрел на Мурата, — бог! Вначале забавляло, даже радовало... Теперь стало тяжело. Почему? Сам не знаю. Но не могу ее взгляд встречать. Он у нее знаешь какой? Отвернусь — на спине чувствую. Душа перед нею — как дно горного родника: каждая песчинка видна. Совесть давит! Я сам на себя не похож. Робеть начал. Мне и крикнуть охота, и глазом сверкнуть, и обидеть, и приласкать! А она от одного слова умереть может... — и он неожиданно закричал, хлопнув о землю трофей — тетерева: — Пусть молится, но не делает из меня бога!
— А ты скажи ей это, она и перестанет видеть в тебе бога, — насмешливо произнес Мурат. — Тебя любят, а тебе не нравится... Не понимаю...
— Я не хочу быть другим. Я такой, каким меня мать родила.
— Теперь понимаю, — перестал усмехаться Мурат. — У нее внутри солнце, а твой покровитель — черная бурка. Она добром тебя окутывает, а ты в темноту лезешь, злость свою прячешь.
— Не злой я. Суровый. Нежиться не желаю. Ни перед кем не буду скрывать, какой я, что у меня кроется внутри.
— От гордости все это, — решил Мурат.
— Ну и что? — вскипел Таймураз. — Гордый я. Таким родился, таким и умру. И ни перед кем не склонюсь! И судьбе не позволю шутить с собой!
— О судьбе заговорил? — встрепенулся Мурат. — Что ты задумал?
Таймураз вдруг остыл, покорно поднял с земли тетерева:
— Пойдем, ждет она...
***
... Таймураз дожидался друга далеко от пещеры, у входа в лес. Зря он так рисковал, ведь Дахцыко усиленно ищет его убежище. Упреки замерли на губах Мурата: Таймураз был какой-то чудной и напряженно о чем-то думал.