Второй белой вороной в лагере смертельно больных «туристаф», как ни странно, оказалась с виду безобидная и серенькая Пышка. Она была молода и абсолютно здорова. А в Зону отправилась, чтобы… получить ребенка. Такой вот задвиг. Кажется, Пышка была сестрой единственного из отказавшихся пациентов и от него узнала об уникальном предложении. По крайней мере так думал сам Белёк. Участники группы, как можно было догадаться, не слишком охотно делились друг с другом своими проблемами, так как болезни в большинстве своем были страшными и немодными.
Далее все произошло совсем просто. После оплаты по ссылке с закрытого сайта каждому участнику будущего похода слили информацию с секретной программой действий. Действительно секретной, поскольку к вопросам скрытности и безопасности организаторы относились с маниакальной упрямостью.
Согласно программе, группа должна была оказаться в месте сбора в положенный срок. Затем – отправиться ближе к Зоне, где выйти на связного и доплатить ему оставшиеся деньги кэшем. Затем – пройти в Зону и по идее сгинуть либо излечиться. Затем – вернуться в Финляндию, подписать с клиникой акты о выполнении услуг и разъехаться по домам…
Сбор осуществил Янсен, в Стокгольме. Далее группа самолетом отправилась в Москву, оттуда – во Владивосток и потом автобусом – до Тончона. Координатором по программе был некто по имени Анатолий.
Хозяин гостиницы сталкер Рыжняк.
* * *
– Выходит, в деле замешан мой старый приятель? Хозяин хотеля? – спросил Аспирин, выслушав сбивчивый рассказ Белошапочки, сопровождаемый репликами на родном языке и многочисленными жестами и записками, на которых рассказчик писал слова, названия городов и болезней.
– Та, – кивнул Белошапочка.
– И имени получателя денег, организатора, а главное, имени владельца этого уникального хабара вы не знаете?
– Ньет.
– И что это за хабар – тоже ньет?
– Об этом нам запрещалось спрашифать.
– Жестко с вами, однако.
– Жестко стохнуть от болесни, сталкер. Остальное – куйня. Нам опещали исцеление. Исцеление, сталкер! Тут пыло не то торга.
Аспирин коротко рассмеялся. В процессе обучения Белька он часто использовал нецензурную лексику и вообще жаргон. Белошапочка благополучно впитывал.
– Жестко сдохнуть, говоришь… – Сталкер покачал головой. – Скажи, а когда секачи твоих приятелей по лугу катали, это было не жестко?
Белошапочка поджал губы.
– Сачем ты оп этом?
– Затем, – огрызнулся сталкер желчно, – балбесы вы. Да и я с вами, раз пошел.
Помолчали.
Глядя на огонь, сталкер перебрал то, что рассказал ему Белошапка, и, не найдя, что еще спросить (казалось, интурист рассказал все, что мог, – да и пациенты в такой ситуации не должны были много разбалтывать), только махнул рукой. Выходило так, что, получив новую большую порцию информации о своей группе, он по большому счету ничего не узнал. Информация для составления всей картины по-прежнему отсутствовала.