Тебе теперь все можно…
Больно… Как же больно при мысли, что сейчас она обязана встать и уйти, как бы сильно ей не хотелось остаться!!..
А тебе, Лешка, тебе все равно, что я вот так развернусь и уйду?
Очаровашка
верю, что такое возможно…)) но извини — мне это уже не важно..))
Да, бравада. Бравада с «улыбкой», хотя хочется отчаянно заплакать от обиды. И ты меня не остановишь?…
flame
ну что ж, на этом все и закончилось…. и я не жалею, не люблю, когда есть недомолвки…. будет желание пообщаться, пиши…… всегда буду рад!!!
Очаровашка
(пожав плечами)… не жалеть — основное в нашей жизни…
Да, основное. Если бы только она обладала таким даром…
Но не опускаться же до романа с женатым парнем! Какой бы он ни был нежный и прекрасный!
flame
:) поэтому и не жалею… хотя есть о чем сожалеть…
Утренний звонок, его ласковый голос в трубке…
Очаровашка
не стоит, поверь мне… может быть, та, с который ты провел ночь в субботу, много лучше меня……
Кого она уговаривает — себя или его?
Себя, себя, конечно. И не стоит поддаваться на эмоции и воспоминания. Нужно быть более благоразумной…
flame
(улыбнулся) я не о том…
Лера, надо закончить… Надо.
Пожалуйста.
Иначе ты уже не сможешь уйти.
И начнется тихий ужас!
Очаровашка
да, наверное…
Ответа не было больше минуты.
flame
(рассмеялся) просто с тобой приятно общаться, ты необычная, не похожая на других, а после всего этого ты вряд ли будешь со мной долго общаться… скоро я тебе надоем, не будет интересных тем для разговоров, и все…:)
Рассмеялся.
Да, конечно.
Ему сейчас смешно.
Все, с нее хватит.
Очаровашка
уже скучно, извини….
Надо рвать, рвать это все, Лер.
Немедленно.
flame
оки
Не долго думая, она открыла список, нажав на ник, хлопнула правой кнопкой мышки и выбрала удалить.
Все.
Все к черту.
Мышка тихо щелкнула, и бездушный компьютер послушно выполнил команду.
— Лерочка, у тебя все в порядке?
Леня Костенко стоял около ее стола, глядя на нее с мягким удивлением.
— Да, — сухо бросила она, не поднимая головы от блокнота с записями. — Все в порядке.
И оставьте меня все, ради бога, в покое!
Прошло больше двух часов с тех пор, как она удалила Лешин номер из своей аськи: ее руки автоматически снимали телефонную трубку, бездумно перебирали бумажки и подкалывали их в папки, она даже отвечала на какие-то вопросы, но ее мысли были от всего этого далеко, безвыходно блуждая в бесконечном лабиринте обид и сомнений.
Значит, женат.
И ладно бы только это.
Так еще и «субботы» до кучи!
Как можно было, зная такое, втянуть ее в отношения и только сейчас сказать ей обо всем этом, мимоходом, почти случайно? А если бы она не спросила, сколько бы все это продолжалось? При всей своей обиде и ярости она была вынуждена признать, что сама во многом виновата — она могла задать подобные вопросы и раньше, а не доводить ситуацию до подобной развязки. Другой вопрос, что ей даже в голову не приходило интересоваться его семейным положением — разве воспринимала она этого пермского мальчишку всерьез?