- Когда же ты потеряешь свой оптимизм, Карл? - правитель рассматривал пленника с каким-то естественнонаучным интересом, как лабораторную крыску. - Как наполовину зверь, ты должен был давно утратить это глупое и нерациональное человеческое чувство - надежду.
- Ты прекрасно знаешь, что во мне доминирует человеческая природа, а не звериная.
- И тем не менее, ты не человек. Или лучше сказать - недочеловек, - лорд Эдвард желчно усмехнулся, отбрасывая маску доброжелательности. - Ты предал человеческий род за возможность пробуждения иррационального, за возможность уходить в обратный мир, мир с обратной организацией пространства и времени. Для людей ты навеки стал чудовищем. Кстати, если забыл, могу напомнить, когда ты последний раз примерял свою хвостатую ипостась. Тридцать четыре года назад, в тот самый день, когда я собственноручно казнил своего сына. Казнил из-за тебя, а ты в это время пытался трусливо удрать из города, смекнув, что переворот не удался.
- Нет, Эдвард, - насмешливо возразил оборотень, ощерив клыки, которые даже в нынешней ипостаси очевидно превышали размер и остроту человеческих, - ты казнил своего сына не из-за меня, а из-за того, что тот был законченным мерзавцем и властолюбцем, и захотел прикончить тебя, грезя о титуле лорда.
- Но ты же не станешь отрицать, по крайней мере, что именно ты надоумил его и любезно взял на себя хлопоты по организации заговора?
- Не стану, - охотно согласился Карл. - Но, я вижу, сегодня ты пришел не только поиздеваться и отточить свой язык. Волны твоей энергетики еще холоднее, еще невыносимее, чем обычно. Еще немного, и они начнут ранить даже мое физическое тело. Что случилось?
- Ты всё такой же блестящий интуит, как и прежде, Шарло, - вынужден был признать лорд Эдвард. - На это я и рассчитывал. Не буду томить тебя - посмотри сам.
Мужчина медленно поднял голову, устремив на лорда жесткий застывший взгляд. Глаза его оказались мраморными - желтый, зеленый и коричневый цвета расползались кляксами в радужках, проникая друг в друга, чуть расплываясь на витиеватых, неровных границах. Подобное крапчатое распределение цвета считалось для человеческой расы пороком, признаком дурной крови, хотя после долгих лет практики встречалось у некоторых магов, и было известно в их среде как "глаза цвета драгоценных камней". Несмотря на слабое освещение, зрачки мужчины были стянуты в тонкие, едва видимые вертикальные черточки.
Нехорошие, опасные глаза.
Узник жадно вгляделся в стоящего перед ним правителя. Волевые, хищно заостренные черты лица расправились и осветились удивлением. Он будто бы смотрел внутрь: не на человека, а на вибрации его энергетики, на окраски его силы. Удовлетворившись, Карл обратил внимание и на очевидные внешние признаки - непривычно короткие волосы, необыкновенно простые, удобные одежды траурных цветов, защелкнутые на предплечьях боевые алмазные наручи, помимо стандартного набора перстней. Не привлекающий излишнего внимания дорожный плащ и высокие сапоги. У левого бедра легкий, чуть изогнутый меч. Карл хорошо знал этот великолепный клинок со сложной узорчатой гравировкой на лезвии - он пришел из тех давних времен, когда не было еще изобретено огнестрельное оружие, и умение фехтовать было необходимо, чтобы выжить. Из тех давних, растворившихся в человеческой памяти времен, что и сам лорд Эдвард. Хотя, конечно, сейчас меч представлял собой скорее элемент декора, нежели подлинное оружие.