Родственные связи также не имеют никакой ценности. Рожденные в результате непродолжительных и случайных связей дети редко воспитываются дома, в основном, в состоятельных домах или в среде аристократов, которые должны оставить потомство, чтобы продолжить свой род и удержать социальное положение. Простые же граждане отдавали нежеланных детей в военные воспитательные дома, на попечение общества, где из них готовили идеальных солдат для обороны города или стражей для защиты режима. Некоторые матери относили младенцев в монастыри, и в этом случае дети получали суровое и жесткое воспитание, а общество - новых адептов святой службы, инквизиторов. Инквизиция была таинственной и независимой организацией, местные отделения которой размещались во всех без исключения городах Бреонии, но центральная крепость, по слухам, располагалась где-то в Пустошах. Инквизиция никогда не вмешивалась в дела политиков и в распри между городами, декларируя своей единственной целью поддержание порядка и истребление всевозможной нечисти, и требовала такого же невмешательства в свои собственные дела. Имя и местоположение главного инквизитора, который, несомненно, должен был существовать, держалось в тайне и не разглашалось даже под страхом смерти. Впрочем, рядовым инквизиторам такие сведения вряд ли были известны.
Но... Себастьян вдруг заострил внимание на последних словах девушки. Как там... неплохо? Мужское самолюбие ювелира на миг почувствовало себя уязвленным. Черт возьми! На его взгляд, это было, по меньшей мере, превосходно. Но Себастьян никому не собирался навязывать своего мнения.
- Рад, что вы, жители Ледума, лишены глупых предрассудков, - сухо сообщил ювелир. - Таких, как нормы морали, например.
София хихикнула. Себастьян вновь неодобрительно покосился на стрелки часов, которые и не подумали остановиться или хотя бы замедлиться. Уже половина первого: день стремительно таял. После слишком долгого и позднего сна голова была тяжела и категорически отказывалась соображать быстро. Всегда ужасно вставать так поздно. А ведь он ни на шаг не продвинулся в своих поисках.
Ни на шаг, чтоб ему провалиться!
- Не злись, - обернувшись простыней, примиряюще протянула София и села на самый краешек кровати. - Ты любил её?
- Кого? - Ювелир полоснул по ней взглядом. Вскользь, но девушка вдруг съежилась, как полуслепой котенок, которого без жалости окунули в ледяную воду и сейчас будут топить.
- Моник, - глаза Софии потускнели. Она тоже встала и начала одеваться, торопливо, угловато, разом растеряв всю напускную раскованность. - Ты называл меня так.