Часто я хотела только одного — забиться в свой любимый угол.
До чего же мы были разные… Зачем, в самом деле, я взялась помогать Марку? Так надо? Когда это мне таких причин было достаточно?
Внезапно в комнате раздался глухой грохот. Он заставил меня подскочить, а сердце — биться в сумасшедшем темпе. Вот так ни с того ни с сего такой грохот. Нацепив джинсы и свитер, я двинулась на звук. Подозрительно, почему Марка не слышно.
Медленно открываю дверь, и передо мной возникает страшная картина, веющая дурным запахом дежавю: на полу растянулась грузная фигура ровно в том месте, где недавно лежал Энгриль. Только теперь это тело Марка.
Ветер хлопнул дверью — та нараспашку, впуская в дом холодный воздух. Но не от него у меня по спине идут мурашки! Кто-то проник в дом и убил Марка! Душегуб вернулся подчистить следы, добить тех, кто рискнул пойти за ним следом!
Тёмное существо возникло справа, и в следующую секунду мне на голову набросили мешок! Я истерично заработала кулаками, посыпались удары наотмашь, но маньяк легко меня скрутил и бросил на землю. Шлепок по щеке выветрил желание сопротивляться.
Тут же щиколотки сжало режущей верёвкой: убийца быстро связал мне ноги. Мыча сквозь плотный мешок, я вслепую ударила пятками в сторону противника — с ужасом отметила, что промахнулась, и лягнулась повторно.
Маньяк без труда прижал меня к полу и зафиксировал пущенные было в ход руки. Каждый удар сердца загоняет в голову какое-то катастрофическое количество крови, из лёгких вырывается отчаянный стон — я почти не узнаю собственный голос.
Остаётся лишь дёргаться, как рыба на крючке, вырываться изо всех сил, даже когда ублюдок ещё раз бьёт меня по лицу и переворачивает вниз животом. Очень больно выворачивает руки, перетягивая их путами. Хватка стальная, пальцы мозолистые, жёсткие.
На секунду он отпускает меня, и я тут же бросаюсь ползком, издавая самые несусветные звуки от страха. Шанса уползти не было: садист хватает меня за ноги и начинает тащить по полу. Отчаянно борюсь, брыкаюсь, горло сдавливает, я начинаю задыхаться. Собственное сердце оглушает!
В затылок вонзается угол, через секунду по позвоночнику дубиной ударяет порог. На боль не хватает времени, она забывается мгновенно на фоне обречённой борьбы за жизнь.
Вскоре маньяку надоедает тащить меня волоком, и я взметаюсь ему на плечо. Начинаю вслепую лупить ногами туда, где должно быть его лицо — удары выходят неказистыми и косыми. Разрывающееся сердце сигналит, что конец уже близок…
Холодно… мы на улице! Не знаю, насколько этот мешок глушит мои вопли, просто ору изо всех сил. Маньяк наказывает меня увесистыми зуботычинами, но я всё не смолкаю! Должен же хоть кто-то услышать!