Если бы ненавидящий взгляд мог убивать, Джеймс уже лежал бы на полу мертвый. Глаза Клифтона были налиты кровью, но в остальном, к удивлению Джеймса, он выглядел безупречно. Одежда пребывала в идеальном порядке, галстук не потерял своего свежего вида.
— Не возражаете, если я присяду? — осведомился он, подойдя к столу, и, прежде чем Клифтон успел издать хоть звук, отодвинул один из пустых стульев и уселся.
Клифтон скривил губы в неприязненной гримасе, глядя на него остекленевшими глазами.
— Нам не о чем говорить, милорд. — В последнее слово он вложил достаточно злобы, чтобы стайка мелких зверушек кинулась врассыпную.
В намерения Джеймса не входило провоцировать Клифтона, но он понял, что его задача будет не из легких. Он начал раздражаться, и только тот факт, что дело касалось женщины, удержал его от стычки с Клифтоном. Джеймс никогда не встречал женщины, из-за которой стоило бы драться, особенно если эта женщина пыталась хитростью надеть на него брачные оковы.
Стараясь держать себя в руках, он с нарочитой медлительностью расстегнул пуговицы своего темно-серого сюртука и откинулся назад на стуле, вытянув перед собой ноги и скрестив руки на груди.
— Трудно поверить, что леди Виктория довела вас до такого состояния. Я полагал, что вы будете выше подобной слабости, — лениво протянул он.
В глазах Клифтона мелькнуло пламя, свидетельствующее о том, что он попал в больное место.
— Вы ничего не знаете, — буркнул Клифтон, подняв свой стакан, и сделал основательный глоток, запрокинув голову.
Джеймс фыркнул.
— Вы чертовски правы! Вчера вечером ее видели выходящей из вашей квартиры в слезах. — Он не сомневался, что, если еще немного поднажать, Клифтон расколется. Тот буквально излучал желчность, сжигавшую его изнутри.
— Вас смущает, что вы женитесь на подпорченном товаре? — резко бросил Клифтон.
Джеймс не особо удивился, потому что догадывался об этом. Он подозревал правду с того момента, как Армстронг сообщил ему о встрече с леди Викторией. Правда, не ожидал, что потребуется так мало усилий, чтобы заставить Клифтона признаться.
Он молчал, глядя на своего собеседника, который ответил ему таким яростным и напряженным взглядом, что, казалось, вот-вот взорвется. Внезапно Клифтон уронил голову. Глаза его закрылись, плечи поникли, только грудь судорожно вздымалась и опускалась. На мгновение Джеймсу показалось, что он не выдержит и — не дай Бог — разрыдается. При этой мысли он неловко поерзал и вознес краткую молитву, чтобы этого не случилось — по крайней мере в его присутствии. Наконец Клифтон глубоко вздохнул и, казалось, сумел взять себя в руки.